|
Вторник, 17 апреля 2007 Роман Дубровский
( aka Григорий Романов)
ЛИТЕРАТУРНЫЙ САЙТ: http://www.proza.ru/author.html?romanoff
Семеро смелых
7 смелых
Все герои вымышленные,
все описанные события
не имеют за собой реальной основы.
Любые совпадения случайны.
®Romanoff, 2007.
Где-то в России. Порт.
13 октября, Пятница. 16:00.
Темный «БМВ» пятой модели стоял под большим деревом, раскинувшем свои могучие кроны на пригорке неподалеку от порта – места, где местная криминальная «братва» за-нималась своими разборками и творила свой кро¬вавый «бизнес».
Сначала из салона доносилась старая песня об семерых отважных красноармейцах, ве-дущих непосильную битву с коварными японскими самураями, потом она внезапно обор-валась и из мощных колонок донеслись пугающие слух звуки тяжелого рока. Но и они вскоре затихли, сменившись шансонной лирикой бессмертного «Владимирского центра-ла». Стали слышны и звуки разговора, доносившиеся из этого солидного творения немец-кого автопрома...
В «Бумере» сидело четверо молодых накачанных парней. Они не знали ни имени друг друга, ни то, за чем их сюда вызвали, но они точно знали, что им за это заплатят, и запла-тят очень большие деньги.
– Ну, че? Давайте, бля, знакомиться что ли… – начал один из них, сидев¬ший сзади во-дителя, после продолжительного молчания и рассматривания окрестностей в грязное ок-но. – А то чё мы, как эти сидим…
Никто не ответил на его слова, тогда он, взяв инициативу на себя, про¬должил:
– Че вы как эти, бля, как немые… – он протянул руку сидевшему впереди во¬дителю, поправлявшему кепку на голове. – Меня Диманом зовут, кореш…
– Мне по хую как тебя зовут. Я здесь для дела, а не для знакомств… – ог¬рызнулся во-дитель, бросив окурок седьмой выкуренной им сигареты в окно.
– Ты че, бля, крутой такой, да?.. – вскипел первый. – Да я таких, как ты, на зоне…
Его рука незаметно потянулась в карман ветровки, в которую он был одет. На свет по-казалось остро заточенное лезвие охотничьего ножа.
– Погодите, ребята, не убивайте друг друга. У вас еще будет такая возможность, и, возможно, даже не одна. Но сначала мы должны узнать кто, что и зачем нас сюда вызвал. Правильно? И если вам это не интересно, то мне очень даже... – парень, сидевший справа от первого, схватил его за руку и не дал нанести удар, к которому тот готовился. – А тебе, Диман, я бы сове¬товал убрать нож обратно. Водила прав – чем меньше знаешь, тем лучше спишь…
– В нашем деле главное вечным сном не уснуть… – это сказал сидевший справа от во-дителя качок.
Подтянутость, накачанность и выправка сразу выдавали в нем военного. А своей стрижкой он вообще напоминал солдат Джейн из одноименного кино¬фильма. Правая ще-ка, избитая старыми шрамами, добавляла страха любому, кто смотрел на его лицо. Осо-бенно, его правый глаз, похожий на стекло. Солдат был родом откуда-то из Прибалтики. Это было заметно по его весьма отчетливому акценту. Вечный житель СССР, он был уже не молод, но еще и не был стар. Из-под его кожаной куртки заметно выпирала рукоять какого-то иностранного пистолета.
– Да, тут ты прав. Но еще хуже будет, если мы тут перемочим друг друга, так и не уз-нав, зачем же нас все-таки сюда вызвали. Я вот, к примеру, ехал издалека, и толком не спал уже около пяти дней…
– Да все мы не местные, ебаный в рот… – поддержал его водитель, сняв с головы кеп-ку.
– Спать охота, жрать охота, да и с демографией у нас проблемы. – Парень отпустил руку Жгута и почесал внизу живота. – Подымать охота…
На секунду воцарило молчание.
– Поэтому я нер-вны-ый… – сказал он и покосился на Димана, злобно сопев¬шего в уг-лу. – А когда я нервный, то меня лучше не злить…
– Все мы немного нервные, да, кудрявый?.. – злобно проговорил тот, смотря в зеркало заднего вида на сидевшего впереди лысого водителя.
Диман вытащил из кармана пачку сигарет и, не спеша, закурил. В салон покатился дымок от его сигареты.
– Слышь, ты, гандон, это моя тачка, и курить здесь можно только мне. Ты понял? И вообще вылезь, чмошник, от тебя дерьмом пахнет. Ментом, бля, за версту несет… – разо-злился водитель, напялив кепку обратно.
– Че, бля, сказал?.. – от гнева вытаращил глаза Диман и снова сунул руку в карман. – Нет, ну, похоже, что этот козел явно меня недолюбливает. Ты че хочешь, сука, а?..
Диман блеснул лезвием ножа, зажатым между средним и безымянным пальцами. Во-дитель в свою очередь резко развернулся и в нос Димана уперся холодный металл писто-лета.
– Ну, давай, не тормози, подонок, продолжай движение. Умереть, падла, хочешь? Щас, бля, умрешь… – водитель попсовой «Бэхи» приготовился на¬жать на курок.
– Держи их, держи… – закричал один из парней.
– Брось ствол. Опусти, бля, я тебе сказал. Опусти, я не шучу… – заорал солдат на во-дителя, размахивая своим наградным пистолетом, с выгравированной на металле надпи-сью: «За отвагу».
– Замочу, бля-я-ять…
Иномарка сотряслась от серии мощных ударов. Раздались выстрелы.
Где-то вдалеке гудела баржа. Луна медленно выплывала из-за туч, появляясь на вечер-нем небосклоне. Ее тусклый свет освещал ровную полировку дорогого автомобиля, выри-совывая причудливые очертания.
Уже в этот момент жизнь каждого из них стала отмерять свой последний остаток вре-мени. Уже тогда любой из них мог трагически умереть от пули другого, но умереть им всем суждено было не в это время и не в этом месте.
*****
13 октября, Пятница. 17:01.
– Нет, ну какие же вы идиоты. Чуть не перестреляли друг друга, – вся четверка по-прежнему сидела в салоне «пятерки» и «точила» друг на друга «ножи». – Порой всем нам приходится ломать свои старые стереотипы, ребята. И эта пора приходит также неожи-данно, как смерть при нашей нелегкой «работе». И если встретились в одном месте в од-но время четыре таких упертых козла, как мы, то им лучше не бодать друг друга своими кривыми рогами, а просто…
– Ты кого козлом назвал, ты, бля… – огрызнулся водитель, не дав ему договорить.
– Суки, нос мне сломали… – подал голос Диман, утирая кровь с лица.
– Нет, ребята, – покачав головой, сказал тот, что сидел рядом с ним и держал в руках пистолет, – похоже, мы с вами не сработаемся.
– Идет кто-то… – успел заметить солдат, взглянув в зеркало заднего вида.
Правая задняя дверца резко отворилась и в салон вскочил, прямо-таки влетел крупный широкоплечий мужчина. В левый бок ему тут же уперся девятимиллиметровый пистолет.
– О, привет. Я вижу, вы тут без меня не скучаете… – сказал он, увидев окровавленное лицо Димана, и захлопнул за собой дверцу.
– Да вот, не приходится как-то. А ты сам-то кто такой будешь?.. – спросил парень, си-девший слева от него и тыкавший в его левый бок дулом пистолета.
– Я?.. – удивился новоиспеченный, как будто его знал весь свет. – Да я Феликс. Разве вы ничего не знаете?..
– Во-первых, я не знаю, что мы должны знать, а во-вторых, мы договорились не назы-вать своих имен, чтобы в дальнейшем ни у кого из нас не было проблем из-за этой нашей минутной встречи…
– Как в «Бешеных псах», помнишь?.. – спросил, оглянувшись, водитель.
Парень ничего не ответил и первый продолжил:
– А то так сбежимся-разбежимся, а твое имя возьмет и выльется в чье-то чисто чисто-сердечное признание... – закончил он, положив правую руку на грудь.
– А это не мое имя. В смысле, меня по-другому зовут. Это просто кликуха такая – Фе-ликс, ну, как кот из мультика. Кликуха, которую нам всем дал Большой Босс. Вы че разве не в курсе?..
– Просвети нас, пожалуйста, Феликс Зигмундович... – попросил его солдат и, смеясь, добавил. – Кот из мультика…
– Только вот без сарказма. Ну, в общем, я и сам толком не в курсе всех делов, но толь-ко я знаю, что каждый из нас в прошлом что-то имеет, что-то, связанное с нарушением закона, поэтому-то нас и выбрали для этого дела. А чтобы менты не повязали всю нашу шайку-лейку, называемую в народе бандой, выйдя хотя бы на одного, Большой Босс, ну тот, который всех нас нанял, придумал нам разные погоняла, которые мы должны исполь-зовать в общении друг с другом. Водила, например, теперь будет именоваться Баллоном. Вояка, что сидит справа от него – Топором, у окна с разбитой харей сидит Жгут. И, нако-нец, вы, мой дорогой, тот, что так усердно тычет в меня дулом «Кольта», будете Слоном.
– Что, я так похож?.. – спросил Слон.
– Не я так решал… – ответил Феликс, пожав плечами.
– Слышь, ты, там, у форточки, ты как меня щас назвал, Жгутом? Я не понял, ты че «нарика» из меня хочешь сделать, а? Я Диман, Диман для друзей, а для врагов – Динамо… – опять послышалась злоба из угла. – И каждая паскуда, каждый кент в моем городе, каж-дый фраер знает меня – Динамо. И все боятся Динамо, потому что Динамо – это сила, бля. А никакого Жгута, блять, твоего я вообще, на хуй, не знаю…
– Я же сказал: не я так решал. Это решал Большой Босс.
– Да ты заебал меня своим Большим Боссом…
– Большой Босс платит большие деньги, – словно молитву прочитал Феликс и достал из внутреннего кармана прозрачный полиэтиленовый пакет, до верха набитый «зеленью». – Это задаток, остальная сумма будет после выполнения дела…
– С этого и надо было начинать, кореш. В этом дорогом автомобиле любят большие деньги. Правда, ребята?.. – улыбнулся Жгут.
– Выкладывай все по порядку…
*****
Пока Феликс объяснял подробности предстоящего дела, сидя в дорогом автомобиле, два подростка – Антоша и Гоша сидели на большой канализационной трубе с не менее большой нецензурной надписью на ней и лениво покуривали сигаретку.
– Может к Коляну откинемся... – предложил Антон, смотря на грязный вид стройки, открывающийся перед ними.
Подростки любили проводить свободное время на этой стройке, особенно внутри но-востроек, где они нередко выпивали по вечерам. Правда днем, когда велась работа, они редко на нее наведывались. Дело усугублял еще старый сторож, который постоянно про-гонял их оттуда, но и против него имелось немало средств, некоторые из которых ребята проделали сами в ограждающем территорию заборе.
По выходным стройка была пуста и местные пацаны, в том числе Гоша и Тоша, про-водили на ней целые дни.
По плану архитекторов это должен был быть красивый тринадцатиэтажный дом, вели-чественно возвышающийся над остальными домами-карликами этого рабочего района, в котором внезапно развелись «деловые люди», готовые выложить немалые кровные де-нежки, чтобы выделиться среди остальных – тех, у кого таких денежек, увы, нету.
Но пока это была всего лишь грязная, заваленная всякими строительными материала-ми и охраняющаяся стареньким престареньким «одуванчиком» с большим ружьем в руках стройплощадка. И местные детишки, которые вряд ли когда-нибудь купили бы в этом доме квартиры, прогуливались по этой стройплощадке.
– А че там, у Коляна?.. – спросил Гоша, затянувшись дымком табака.
– У Коляна сегодня день рождения, забыл? Там Ростик будет. Алка тоже обещала зай-ти. Он и нас приглашал, говорил, что мать торт испечет...
– Колян твой – гандон недоношенный, маменькин сынок, бля. Теперь – ни водки, ни пива, лишь молоко и лимонад... – сплюнул Гоша и решил. – Представляешь, так вот лет через сорок придем к нему на день рождения, обои старенькие и он с какой-нибудь рваной калошей в обнимочку. Ты сидишь, торт в тихоря облизываешь, а я в это время тост произ-ношу: «В этот счастливый для всех день, я хочу поздравить своего друга, товарища и од-ноклассника Николая с его пятидесятым днем рождения и поднять этот бокал с его люби-мым и обожаемым им молоком за его здоровье...»
Мальчики дружно рассмеялись.
– Ну и что, хоть сладостей налопаемся...
– Хоть славдовстей навопаевся, хоть славдовстей навопаевся... – передразнил его Го-ша. – Тебе сколько лет, Чебурашка ты лопоухая? Меняться надо... с годами.
– Гош, оставь мне-то покурить... – сказал ему большеухий Антон, видя, что тот под-нимается с места.
– Кури... – сказал пятнадцатилетний Гоша тринадцатилетнему Антону и, бросив недо-куренный бычок ему в руки, встал с трубы. Стряхнув с себя пыль, подросток направился к выходу.
Антон, не будучи сильно уважающим себя человеком, подхватил огарыш и, затянув-шись им, пустил дымок. Сделав еще одну затяжку, он бросил окурок в лужу и побежал вслед за Гошей...
Преодолев забор, подростки пошли вдоль своей улицы, известной в городе, как самое злачное и самое темное место, погибель для многих, потерявших на ней свои ценности, включая самую главную ценность – свою жизнь. Подшучивая друг над другом, а вернее это Гоша всегда подшучивал над Антоном, подростки подошли к соседнему двору и оста-новились возле железных ворот.
– Смотри... – сказал Гоша, указав куда-то во двор. – Клевая тачка...
– Бэха семерка, – воскликнул Антон, увидев въезжающий во двор темный «БМВ», и довольно протянул, – «Бу-у-умер»...
Глаза обоих парней сразу же загорелись веселым огоньком.
«БМВ» тем временем спокойно въехал во двор и, вальяжно проехав внутри, остано-вился возле одного из подъездов. После некоторой паузы и возни внутри салона, дверца «Бимера» плавно открылась и из нее показалась нога. Нога была в дорогом ботинке руч-ной работы, который вряд ли можно было бы купить на обычном рынке. Вслед за ботин-ком показался и сам обладатель столь дорогой обуви и столь «попсового» автомобиля – высокий, полный, весьма холеный господин лет сорока на вид, одетый в дорогой костюм. Дверца почти не слышно затворилась за ним, было видно, что он заботится за своим авто-мобилем, и господин, обогнув свое «богатство», подошел к другой двери, из которой по-казалась молодая девушка. Заботливо протянув ей руку и захлопнув за ней дверцу, он повел ее к подъезду.
Подростки провожали их завистливым взглядом.
– Я его знаю, это бизнесмен с третьего этажа. У него бабок больше, чем я когда-либо видел, больше, чем я могу придумать. У него их сто тысяч, нет, у него их целый миллион, нет, больше миллиона, блин... – объяснил Антон, смотря на две фигуры, скрывающиеся в подъезде.
– У него их больше, чем ты можешь сосчитать, тупица... – сказал ему Гоша. – А это кто с ним, его жена?..
– Нет, это шлюха. Он их каждый вечер приводит, каждый раз ра-а-азную...
– Вот бы мне так...
– Что? Каждый вечер разную?.. – захихикав, спросил Антон.
– Нет, идиот, на таком «Бумере» разъезжать. Все телки тогда бы были мои. «Бумер» – мечта любого подростка. Видел, как эти, из фильма, крутые такие были, когда на нем разъезжали?.. Во-от, и мы такие же будем... – Гоша не мог отвести взгляда с волшебного автомобиля, стоящего перед ним. – Когда-нибудь у меня будет такой же...
Антон лишь рассмеялся на его слова.
– Что, засранец, не веришь... – погрозил ему второй подросток.
– Верю, – сказал Антон, перестав смеяться.
– То-то же... Представляешь, мы с тобой на таком – рассекаем ветер, едем по цен-тральной, мчимся на все сто пятьдесят и ловим от этого кайф. За нами менты, мигалки, сирены, а мы им – бах, «утритесь, суки» и вж-ж-жиг... оставляем их далеко позади себя. Они бедненькие плачут там сзади, смотря нам в попу, соплями обливаются, а мы с тобой дальше прем. Телки на Тверской нам издалека гандончиками машут, в салон к нам пры-гают, и мы с ними на «малину» катим, ветерок ловим. Не жизнь, а мечта, мечта-а... – меч-тательно завел Гоша, присев на лавочку, но, увидев кого-то, замолчал.
Мимо прошел двенадцатилетний мальчуган – вареные джинсы, белые кроссовки, цве-тастая рубаха, темные очки и плеер, торчащий из кармана. Такие здесь не жили. Мальчу-ган сразу вызвал подозрения.
– Ты его знаешь?.. – спросил Гоша, проводив его взглядом.
– Не-а... – отрицательно покачал головой Антон. – Похоже, не местный…
– Мне кроссовки его понравились, рубашка тоже нечего, плеер мой, ну а остальное можешь взять себе... – пареньки вскочили с места и направились всед за мальчуганом.
– Хорошо... – кивнул Антон и облизнул пересохшие от наплывшего страха губы. Он всегда боялся делать то, что учил его делать старший товарищ. Но постепенно, чем ближе они подходили к мальчугану, тем меньше боялся Антон, страх его улетучивался, пропа-дал, исчезал за властью силы, за силой власти.
– Снимай джинсы... – услышал мальчуган, после того как двое неизвестных силой за-толкали его в темный подъезд. – Снимай, гаденыш, я сказал...
– Ты чо, бля, не понял, а?.. – Антон замахнулся и со всей силы ударил его по плечу. – На те, сука, на, на, на...
Из подъезда послышалась громкая возня и писк мальчугана, с которого стягивали но-вые джинсы. Гоша размахнулся ногой и ударил ею мальчугана по лицу. Мальчуган обмяк и упал на пол.
Через несколько минут довольные подростки выбежали из темного подъезда, в руках у них были джинсы, рубашка, плеер, кроссовки и темные солнцезащитные очки...
*****
13 октября, Пятница. 17:41.
– Ты какими судьбами к нам попал, Феликс? Сидел али где?.. – спросил Слон, вни-мательно рассматривая татуировки, которыми без какого-либо стеснения было разукра-шено тело молодого человека.
– Да я с зоны недавно... Только пару месяцев, как откинулся...
– В натуре? Я тоже... – улыбнулся Жгут. – Только на тебя это что-то не похоже... Где сидел-то?..
– То тут, то там... – замялся паренек, – Я человек вольный, словно птица. На одном месте, как говорится, не сижу... Сначала по малолетке в Свердловске, я там родился и вы-рос, ларек с пацанами грабанули – два года в спецколонии, как самому старшему из всех младших. Затем за драку, за «попиз», и так и поехало...
– А че такое «попиз»?..
– Это попытка изнасилования по-нашему. У нас в колонии все ее так называли. Так как я – за попытку которые – не любили…
– Таких, как ты нигде не любят…
– Да я по натуре-то не насильник вовсе, просто... Просто молодой был – глупый, любви хотелось, девочка одна очень понравилась. Она сначала-то согласилась вроде, а вот потом... – задумчиво так ответил Феликс, словно эти далекие воспоминания причиняли ему нестерпимую боль. – Не любили, в общем, нас таких... в колонии... да и везде тоже...
– А как ты... – начал было Жгут.
– Ладно, хватит к человеку доматываться... – повернулся Топор. – Тем более, что мы не должны ничего знать друг о друге. Забыли?..
– Нет, мне просто интересно...
– Давайте лучше спать. Я двое суток нормально не спал. А неизвестно сколько еще этих уродов ждать придется... – водитель вальяжно раскинулся на сидении.
– Они должны появиться часов в семь, максимум – в половине восьмого... – сказал Феликс, посмотрев на часы.
– К этому времени я проснусь...
– Спокойной ночи, лысы-ый... – презрительно схохмил Жгут, но тот, к кому он об-ращался, даже не среагировал.
*****
13 октября, Пятница. 18:43.
«БМВ» продолжало стоять уже третий час. Начало смеркаться.
Вдруг вдали показался свет фар. К иномарке медленно приближался какой-то автомо-биль. Не доехав до нее, незнакомец остановился метрах в ста от «БМВ» и потушил фары.
– А это кто?.. – спросил Топор у водителя. – Неужели «они»?
– А я ебу? – недовольно ответил тот, истерично потирая свой пистолет.
– Слышь, Феликс, че там за тачка? Слышь? – попытался разбудить Топор мирно спя-щего на заднем сидении парня. – Сходи, блять, зазырь че там за уроды. Че-то стремно все это…
– Иди на хуй. Тебе надо сам и сходи, – сонно ответил Феликс, сотрясаемый рукой сол-дата. – Никого тут нету. Тут ездят только проверенные люди, поэтому не хер бояться. На-верное, опять менты шмонают. Они всегда тут в это время ошиваются...
– А чето они тут ошиваются?.. – спросил водитель.
– Работа у них такая – тут ошиваться. Вот они и ошиваются... – пробурчал Феликс. – Ладно. Подъедут, тогда и разбудишь…
– Соня ты ебаный… – выругался бывший капитан российской армии.
– Я все слышу…
– Да иди ты на х…
– Сам сходи…
Солдат не успел договорить, так как неизвестный автомобиль вдруг издал невероят-ный вопль и, засветив «иллюминацией», которая помещалась у него на крыше, помчался прямо на «БМВ». Подъехав вплотную, автомобиль резко затормозил и остановился непо-далеку.
– Вот теперь буди… – сказал Феликс, открыв глаза, и, моментально очнувшись от дремоты, выскочил из иномарки.
– Какие-то проблемы, начальник?.. – послышалось уже снаружи и дверь захлопнулась, подавив все шумы.
Вышедший ему навстречу милиционер козырнул, отдав последние остатки своей чес-ти, и что-то сказал. Феликс в ответ начал разводить руками. Тогда охранник правопорядка жестом пригласил его в бело-синий «Форд», который ослеплял всю братию, находившую-ся внутри «БМВ», своими сияющими огнями. Вскоре Феликс скрылся во мгле.
– Уголовный розыск. У нас тут операция... – сев в автомобиль, Феликс тут же протя-нул документы, которые достал из нагрудного кармана, но этого никто из «пятерки» уже не видел.
– Проверим... – ответил милиционер, взявшись за рацию.
– О чем он там с ними базарит? – спросил водитель у Топора.
– Да хер его знает. Ни хуя не слышно. Ты бы окно открыл…
Водитель открыл окно.
Визг милицейских сирен, бьющий по ушам – вот все что им удалось услышать в этот лунный вечер в этом темном месте.
– Че, так лучше?.. – спросил водитель.
– Ладно, закрой… – отмахнулся военный.
– А у тебя музыки нет?.. – спросил Слон с заднего сидения.
– Да, есть... – ответил водитель, покосившись на разбитую магнитолу, на разбитую Слоном дорогую, совсем новенькую магнитолу. – Похоронный марш в исполнении госу-дарственного симфонического оркестра тебя интересует?..
– Очень.
– Позже услышишь… – кивнул Баллон и, повернувшись к соседу, спросил. – Слышь, это, Топор, а че у тебя там за надпись на пистолете?..
– Тебя интересует?.. – ухмыльнулся солдат.
– Да я так, просто спросил, – отвернулся водитель. – Не хочешь отвечать, не надо…
– Это наградной пистолет за воинские заслуги. Я в Чечне и на первой и на второй ус-пел побывать, только вот, знаешь, ничего я там не нашел…
– Чего не нашел? – переспросил водитель.
– Да ничего не нашел. Ни чувства долга перед Отечеством, ни гордости за верно вы-полненное дело, ни сострадания к людям, ни радости правого дела, ничего. Единственное, что я там видел – это смерть своих друзей. Сегодня ты здороваешься с парнем, «привет, как дела», ты видишь его молодое счастливое лицо, а уже на следующий день он лежит перед тобой в цинковом гробу. Попал в засаду, под обстрел или просто подорвался на мине – в общем, умер смертью храбрых. Но ты знаешь, что на его место встанут другие – более молодые, совсем зеленые солдатики, которые пришли на эту землю, чтобы проли-вать здесь свою кровь, чтобы жизни свои отдавать…
– А ты для чего туда шел?.. – спросил Слон.
– Я? Первый раз по призыву. Молодняком поступил в Рязанский, окончил и пошел ис-пытывать тактику боя в реальном бою. Испытал с лихвой. Думал, больше никогда не возьму в руки автомат. Все, хватит с меня войны… – Топор сделал паузу. – Второй раз шел, чтобы мстить за смерть друзей. Многие тогда так поступали, не я один. А ствол этот мне дали за то, что я троих «салаг» живыми из боя вытащил. Колонна на засаду нарвалась. Все тогда почти погибли – восемьдесят семь человек. Меня ранили, прямо в голову, глаз немного зацепило…
Солдат снова печально замолчал и, усмехнувшись, добавил:
– Я теперь как Терминатор – ни хера не вижу, ни хуя не соображаю, зато мочу всех направо и налево… – моргнул он правым глазом, который уже почти ничего не видел.
Феликс появился неожиданно. Милиционеры мгновенно сорвались с места и исчезли.
– Фу-у. Вот суки… – выругался Феликс, приземлившись на заднее сидение. – Столько бабла взяли, падлы, легче было б мочкануть…
– Че ж не мочил-то? Зассал что ли?.. – подал голос Жгут, смотря в окно на удаляю-щийся «Форд».
– А не мочил я их, мой дорогой Жгутик, потому что мне прямо и ясно было велено: ментов не мочить. А я человек сугубо принципиальный и не очень гордый: мне что ска-жут, то я и делаю…
Раздался телефонный звонок.
– Это че было?.. – не прерываясь, спросил Феликс.
– Мобила моя, – ответил Баллон и вытащил из кармана сотовый телефон.
– Кстати, я забыл сказать. Никаких звонков…
– Да пять минут… – не обращая на него внимания, водитель включил телефон.
– Никаких пяти минут. Отдай телефон… – Феликс попытался вырвать телефон у него из рук.
–Заройся, сука, убью, бля… – свободной рукой водитель вытащил свой пистолет и, не смотря на Феликса, направил дуло в его сторону.
Дуло пистолета уперлось Феликсу прямо в горло, надавив на кадык.
– Алло, – сказал Баллон в трубку. – Алло, бля. Да алло, ебаный в рот…
– По ходу пробивоны идут… – пошутил Жгут.
– Заткнись… – повернулся к нему водитель. – Да, да я. Не знаю такого. Кто? А причем здесь я. Какие киллеры вы че там, бля, охуели?..
– Кто, кто это?.. – спросил Слон, подвинувшись поближе.
– Я не знаю о чем вы говорите… – косо посмотрел на него водитель.
– Признайся, нам хана?..
– Вероятнее всего вы ошиблись номером… – сказал в трубку водитель и, отключив те-лефон, убрал его обратно в карман.
– Кто звонил-то?.. – спросил Топор.
– Да хер его знает, пидор старый какой-то. Говорит: «бежать тебе сынок надо, киллеры долго не живут». И голос такой какой-то знакомый. Херня, в общем, какая-то…
*****
Это было три года назад.
Баллон тогда был не «Баллоном», а Вячеславом Вороновым и работал он на местного авторитета Васю Темного, который занимался вымогательствами, проституцией и прода-жей наркотиков.
Джип «Чероки» Васи Темного, за рулем которого сидел Слава Воронов, двигался по трассе Е-95, направляясь в Москву. Все было спокойно, поэтому Воронов, позволил себе немного расслабиться.
– Эй, черный бесеныш, твою мать, здесь я решаю что, где и когда. Ты понял, падла? А если у тебя на этот счет есть какие-то возражения и проблемы, то пожалуйста – мои люди всегда ждут твоих людей, позволь им проявить все их гостеприимство на деле… – кричал Темный в миниатюрный сотовый телефон, попутно жуя сочное спелое яблоко.
– Уж я то позволю, Вася, еще как позволю. Мои люди уже едут к тебе. Жди… – донес-лось изнутри.
– Жду, Чечен, я жду…
Авторитет бросил телефон на сидение.
– Вот урод, бля. «Стрелу» мне хочет, падла, забить. Да где, ебать его – на трассе, на самом моем, можно сказать, нелюбимом месте… – сообщил он после минутного молчания и снова захрустел яблоком.
– Да, вообще, эти черные совсем обнаглели. Все под себя, собаки, прут. Скоро русским людям крышу некому будет ставить… - кивнул охранник сидевший на переднем сидении, повернувшись лицом к боссу.
– Мочить их всех надо, мочить, пацаны. Иначе добра от них не жди…
Темный снова потянулся за телефоном.
– Алле, братва. Тимоха, это ты? Слушай сюда. Собирай всех, кто свободен, и дуйте мне навстречу, я на пути в Москву. У нас «траблы» тут небольшие. Какие? Хм, да опять с «хачиками». Совсем, суки, оборзели. Душман этот ихний за брата мстить нам собрался. Стуканул, бля, кто-то, точняк из своих. Ну, ни хуя, я со всеми еще разберусь, старая гвар-дия не умирает и не сдается. Прорвемся, бля…
Слава посмотрел в зеркало заднего вида. Темно-синяя «семерка», следовавшая за ними по пятам в течение двух часов не давала ему покоя. Воронов не видел, кто в ней сидел, но как он не пропускал ее вперед, тачка никак не хотела покидать своего места. Словно при-клеившись, она шла вслед за «Ауди», в котором сидело еще четверо охранников Темного.
– Че там у тебя за шум-то?.. – насторожился вдруг авторитет, поплотнее прижав теле-фон к уху. – Менты? Какие менты, Тима, ты чего?..
– Ворвались в здание, Вася, в масках с автоматами. Стреляют, бля. Что делать, Тем-ный, че делать, блять?.. – был слышен голос его помощника, но вскоре появился другой голос.
– Лежать, лежать, всем на пол, суки. Работает ОМО-О-ОН…
Все голоса утонули в долгой автоматной очереди.
– Твою мать… – обреченно опустил голову авторитет, выронив телефон из рук, но вдруг резко ее поднял и крикнул. – Слава, осторожно…
Воронов перевел взгляд со своего шефа на дорогу и увидел стоящего на ней человека. Он быстро приближался к автомобилю. Вернее, это автомобиль приближался к нему на скорости сто двадцать километров в час. В какую-то секунду человек приблизился на-столько, что стало видно его лицо. Это был старик. Его пожилое лицо, изощренное мор-щинами, не выражало никаких эмоций. Его глаза смотрели прямо в глаза водителя.
Воронов вдавил в пол педаль тормоза, но было уже слишком поздно. Раздался тяже-лый удар. Тело старика распласталось на капоте, ветровое стекло разлетелось на куски, автомобиль резко затормозил.
– Твою мать, – крикнул Слава Воронов, придя в себя, и выскочил из иномарки.
Весь капот был смят, из-под него вырывались струи дыма, остатки стекла валялись на асфальте. Слава не сразу увидел тело старика. Оно валялось на обочине, в нескольких метрах от джипа.
– Черт, я не хотел, я не хотел, я не хотел… – повторял Воронов, приближаясь к телу сбитого им старика.
– Эй, э-э-э… – услышал вдруг он хрип.
– Что с вами, вы живы?.. Не умирайте, я сейчас вызову «скорую»… – склонился он над стариком, потянувшись за своим сотовым в карман.
– Не надо «скорую», сынок, не надо. Я в порядке… – сказал, почти прошептал старик, харкая густой кровью.
– О чем вы говорите? Вас сбила машина, вы весь в крови. Вас нужно в больницу. Срочно. Только не умирайте… – взмолился Слава.
Старик медленно поднял свою окровавленную руку и прижал голову Воронова к сво-ему окровавленному лицу.
– Каждый из нас умрет тогда, когда ему уготовано умереть судьбой…
Около джипа резко притормозила «Ауди». В нее почти врезалась темная «семерка» с замазанными номерами, из которой тут же выбежали люди с автоматами. На их лицах были маски.
Передернув затворами, люди открыли стрельбу. Остовы обоих иномарок буквально пронзили десятки пуль. Они проходили сквозь обшивку автомобиля, разбивали стекла, пронзали человеческие тела. Но суматошная стрельба продолжалась недолго. Всего ка-ких-то десяти-пятнадцати секунд хватило на то, чтобы умерло шесть человек, находив-шихся внутри автомобилей. Но в головном джипе кто-то продолжать подавать признаки жизни.
Воронов схватился за пистолет, который находился у него в кобуре и приготовился бежать на помощь к своему шефу. Он не мог просто так сидеть и смотреть, как умирают его товарищи, люди, с которыми он не первый год работал. И ему было плевать, что его ждет в этом месте, окутанным дымом, просто сейчас ему хотелось что-либо сделать, а возможно даже кого-то убить.
Внезапно Слава почувствовал, что его кто-то держит. Он обернулся и увидел, что ста-рик схватил его за рукав. Еще он увидел небольшую коробочку в его руках. Из коробочки торчала небольшая тоненькая антенка.
– Это не твое время, сынок… – прохрипел ему старик и нажал на кнопку.
Джип буквально взмыл в небо, поднявшись на несколько метров вверх. Подгоняемый взрывной волной, он перевернулся в воздухе и приземлился на крышу.
– Не-е-ет… – закричал Слава и, вскочив с земли, побежал к месту взрыва.
Металлический каркас автомобиля, некогда бывшим эталоном качества и красоты, до-горал на земле вместе с останками заживо сгоревших в нем людей. В таком адском пекле процент выживаемости был равен нулю…
Из-за горящей иномарки прямо на Вячеслава выпорхнул темный «жигуленок». Высу-нувшийся в окно человек в черной маске ударил Воронова прикладом автомата. Больше тот ничего не помнил.
*****
13 октября, Пятница. 20:03.
«Гостей» все не было. Топор вертел ручкой настройки, блуждая по разным радиостан-циям. Цифры со значением УКВ так и бегали по шкале. Масса различных звуков с шипе-нием и хрипом доносилась из динамиков.
– Магнитола-то теперь не работает… – Сказал Баллон, указав на зияющую в ней дыру от пули, выпущенной из его пистолета.
– Да нормально… – солдат продолжал крутить ручку.
Кроме шума ничего не было слышно.
– …онов долларов. Такая видимо шутка. С вами лучшее радио и я – самый лучший его ведущий Матвей Новиков. Оставайтесь с нами. А сейчас криминальные новости… – вме-сте с шумом донесся вдруг отчетливый голос.
– Выключи ты эту муть…
– Да подожди ты… – ответил солдат, прибавив громкость.
– Кримин-н-нал… – прозвучала заставка и голос «самого лучшего» с хрипом сообщил. – Вчера вечером прои... ло нечто чрезвычайное, особенно, для нашего сугубо некрими-нального района, то, от чего вся мест¬ная милиция встала на уши и до сих пор, скажу я вам, нах... в таком положении. А именно, в районе семи часов вечера на тюрем¬ный кортеж, охраняемый двумя машинами прикрытия, напали несколько не¬известных. Перебив всю охрану, они освободили особо опасного преступ¬ника по кличке Кувалда, знамен... го сво-ей страстью к убийствам и расчле¬нению тел. Особо искушенные в этом деле наши слуша-тели помнят тот ужас, царивший в душах жителей южного района, ведь от рук это... уш-ного злодея погибло, по крайней мере, около пятидесяти человек. Да-да, и это только те немногочисленные «счастливцы», чью смерть удалось доказать право... ным органам. Ос-тается загадкой, кому же понадобилось помогать этому новоявленному Чикатило, которо-го пыта... доставить на лечение в психиатрическую больницу строгого режима, где содер-жатся подобные ему убийцы, маньяки и извра... цы, наполнившие в последнее время ули-цы наших городов. В чем же причина такого стра... и ужасного разгула преступности, как с этим бороться и что же нас ждет, вы узнаете от нашего гостя – заместителя начальн… осле короткой музыкальной паузы...
– Ну, и че это за херня?.. – спросил водитель, когда этот печальный рассказ сменился веселой музыкой.
– Это жизнь, Баллон, это наша жизнь… – отвел ему солдат и задумался.
Да, это было так похоже на то, что он видел на войне…
*****
За два года до этого.
Чеченская республика. Дорога на Грозный...
Это было совсем недавно. Хотя, может, это было и давно, просто в сознании Вовы Де-нисова, или, как его звали по-настоящему, Владислена Дениссо, эпизоды его военной жизни были скорее неумолимым настоящим, чем незабытым прошлым. Да такое и нельзя было позабыть…
Колонна Федеральных сил двигалась в направлении Грозного.
– Что, боишься?.. – спросил один паренек у другого, сидя на броне БТРа.
– Да так, немного?.. – пожав плечами, ответил тот.
– Первый раз в «войнушку» играешь? Вижу, зеленый еще! Я когда первый раз сюда попал – бежать сначало хотел. Страшно было... – паренек затянулся и, выпустив дым, продолжил. – Потом привык, освоился. Знаешь, тут и водку можно взять, и травы, и телки у них есть... Кстати, Покемон.
– Сережа... – представился «зеленый», пожав протянутую ему руку.
– Я, Сережа, тут первый год, но уже везде побывал...
– А в бою бывал?.. – перекрикивая шум двигателя, спросил «зеленый».
– А?..
– А в бою, говорю, бывал?..
– Ну, как тебе сказать. Все, что ты здесь видишь – есть огромное поле боя, оно же и братственная для нас могила. Так, что считай что ты сейчас в бою, легче будет. На, затя-нись, заколбасит...
Колонна замедлила ход, почти остановившись на повороте.
Паренек взял сигарету и затянулся, втянув в себя сладковатый дымок.
– Зеленый, помнишь шутку – «пых-пых – передал, пых-пых – передал»?.. – появился вдруг сзади старший лейтенант Зимин, от которого за километр несло перегаром; властно отобрав окурок косяка, он больно ударил парня по спине и погрозил ему пальцем. – Это про тебя, так что ты не увлекайся. Передай лучше другому. Ха-ха...
– А ты Покемон... – обратился он ко второму, добивая косяк, – мне к вечеру травы еще на десять таких же принесешь да и бухла побольше. У тебя ведь со старичком духанщи-ком связи как-никак есть. Ты же его единственную дочь женщиной однажды сделал. А на Востоке однажды – это, брат, навсегда. Ну, ты уж, будь добр, и тут, дружище, постарайся. Ха-ха-ха...
Старлей удалился так же незаметно как и появился.
– Вот гнида... – еле слышно понеслось ему в след.
– «Береза», «Береза», я «Коробочка». Как слышно, прием... – повторял в рацию свя-зист. – «Береза», «Береза», ответьте. Прием...
Сладкая дурь ударила по мозгам с первой же затяжки. Хотя после «вчерашнего» это смотрелось даже как-то слишком по-детски. Пытаясь выстоять на ногах, старлей вдруг услышал:
– Товарищ старший лейтенант, товарищ старший лейтенант...
– Че?.. – словно спросони спросил тот.
– «Береза» не отвечает... – доложил ему радист.
– Что? Какая береза?.. – не понимая о чем тот говорит, переспросил старлей.
– Группа, которую мы выслали на разведку, – пояснил радист. – Они же нашли минное поле впереди, но потом вдруг пропали. И саперы не отвечают уже около часа...
– А ну, дай я сам... – старлей отстранил радиста в сторону и, выплевнув окурок, взял микрофон в руки.
– «Береза», «береза», твою мать... Ты че не отвечаешь. Я вам покажу по деревням шас-тать да водку жрать... – понеслось в радиоэфир. – Вы у меня все под трибунал пойдете, суки-ины дети...
– Эй, Ваня, зачим так ругаишься, зачим кричишь. Зачем чужюю маму вспоминаишь, да? Нихарошо-о... – послышался вдруг отчетливый голос с кавказским акцентом. – Твоя «береза» не может тебе сейчас ответить, а ты кричишь. Матом ругаишься, да...
– Кто? Где? Где они?.. – стоя с открытым ртом, спросил старлей у рации.
– Они? Они отошли, дорогой... – спокойно ответила рация.
– К-куда отошли?..
– Да тут недалеко. Ты их скоро догонишь, если бистро пабижищь. В иной мир они отошли, да. Ха-ха-ха... – засмеялся чеченец, смотря как один из разведчиков корчится в предсмертных конвульсиях.
Его смех был похож на смех старлея, когда он отбирал косяк у своих бойцов, когда он выпивал ящик водки и когда он наслаждался чужой смертью. Только этот смех был более наглым, более свирепым, более диким. Нож второго чеченца, стоящего рядом с первым, в этот момент скользнул по горлу еще живого бойца – стоящего перед ним на коленях.
Из динамиков рации донесся предсмертный вопль молодого разведчика, плавно пере-шедший в хрип.
Острый металл безжалостно сделал свое дело, направляемый рукой умелого чабана, не раз забивавшего на шашлык молодого козленочка. Теперь, когда шла война, русские «ти-нэйджеры»-призывники стали этими самыми «козленочками». Словно заправский мясник, чеченец «пиликал» мягкую ткань, пока голова, под радостный рев диких бандитов, не оказалась полностью в его руках. Обезглавленный труп безвольно распластался на земле, раскинув в сторону руки. «Пастух» поднял голову солдата высоко над собой и завыл словно дикий волк. Только вой этот скорее напоминал грязного шакала, чем гордого ди-кого волка.
– Но у тибя еще будет возможность, чтоби с ними увидеться. И, я думаю, ти не отка-жешься ею васпользоваться... – сказала рация и замолкла.
Старлей медленно повернул голову и, тяжело сглотнув слюну, обезумевшими от от-чаяния глазами посмотрел в лицо радисту. Он приблизительно знал, что сейчас будет и очень, очень-очень не хотел этого. Ведь однажды он уже видел это, он видел это в одном из своих кошмаров...
– А я вот раньше очень смерти боялся... – рассказывал один из парней «зеленому». – Еще с детства, после похорон дедушки. Спать нормально не мог – все трупы снились, гробы всякие. А вот сюда приехал, и после первой же ночи, после первого же ночного обстрела, как рукой сняло. Тогда много наших положили, но и от меня один гаденыш не ушел. И знаете после того, как я его убил, смерть как будто обходит меня стороной, как будто бы боится меня смерть...
– А я вот как этой «травы счастья» курну так и совсем, на хер, про всякую смерть за-бываю... – добавил еще один паренек по кличке Бомба и, выпустив длинную струю дыма, поднялся с брони. – Как будто и нет, бля, никакой смерти вовсе... На, будешь?..
Он протянул «зеленому» свою недокуренную сигарету.
– Не-а, не хочу я... – отказался тот.
– Да бери, не бойся. Запомни, на этой гребаной войне три вещи нельзя оставлять недо-битыми: чечена, водку и косяк.
«Зеленый» протянул руку, чтобы забрать протянутую ему сигарету, как вдруг какая-то невидимая сила ударила протянувшего ее Бомбу и отбросила его в сторону. В лицо «зеле-ному» прыснула какая-то жидкость. Он провел ладонью по лбу и посмотрел на руку. Вся она была в крови. Алая жидкость сочилась сквозь пальцы. «Зеленый» поднял взгляд – Бомба лежал рядом с ним, в его голове зияла огромная дыра. Окурок дымился у него в руке...
Колонна резко остановилась.
– Все с брони... – закричал майор Денисов, сидевший на первом БТРе, услышав звук выстрела из снайперской винтовки Драгунова, и спрыгнул на землю.
Его бойцы последовали его же примеру, но успели не все. На соседнем пригорке поя-вился человек с гранатометом. Присев на колено, он быстро прицелился и спустил ракету. Почти в тоже мгновение раздался гулкий взрыв. Осколки разорвавшейся гранаты вместе с остатками человеческих тел полетели в разные стороны. Человек достал вторую гранату и принялся перезаряжать гранатомет...
Майор Денисов словно во сне видел силуэт человека, целящегося во второй БТР из гранатомета. Пытаясь сдержать шум, раздающийся в его голове, он прицелился в него и нажал на курок. Раздалась долгая очередь. Майор всеми силами пытался удержать дуло автомата на одном месте, но его упорно поднимало вверх. Он точно не помнил, что про-исходило в эти секунды: видел ли он умирающих от вражеских пуль пареньков из своего взвода, слышал ли он звуки выстрелов, раздающихся с обеих сторон, но он точно знал, что очень хотел выжить.
Пальцы сами отпустили курок автомата. В рассеявшейся пыли он увидел валяющееся на земле тело, и спокойно лежащий рядом с ним гранатомет. Наступила абсолютная ти-шина. Но это только майору так казалось, что тишина была абсолютной. На самом деле шел самый настоящий бой. На пригорке появилось около пятидесяти человек, которые вели прицельную стрельбу по пытавшимся скрыться от их пуль молодым солдатам. С другой стороны из леса выбежало еще человек семьдесят, которые не давали никому ук-рыться, ведя огонь из-за деревьев. Их пули повсюду настигали солдат, где бы те ни пыта-лись спрятаться.
Вот один из пареньков, храбро отстреливавшийся из-за брони, падает на землю, прон-зенный вражеской очередью. Все тело в крови, в груди три огнестрельные раны, невоз-можно пошевелить ни головой, ни рукой, ни ногой, мозг пронзает острая боль, дыхание становится более частым и более трудным, сердцебиение постепенно уменьшается, ды-шать становится все трудней и трудней, вдох, еще один вдох, «ты выкарабкаешься, па-рень!» – утешает он сам себя, хотя третий вдох получается уже с громадным усилием, а на четвертый и надеяться не приходится, но парень продолжает жить, он рвется к жизни, изо всех сил, как только может... Подбежавший чеченец замирает над ним. Посмотрев на него ничего не выражающим взглядом, он делает несколько выстрелов парню в голову и, оста-вив мертвое тело лежать на земле, бежит дальше, догонять напарника.
Майор увидел двоих в камуфляжной форме, скрытно приближавшихся к нему справа. Он выхватил гранату и быстро выдернул чеку. Дождавшись момента, когда двое показа-лись из-за объятого огнем БТРа, он на несколько секунд раньше успел разжать пальцы и теперь, когда до взрыва оставались считанные секунды, молниеносным движением руки метнул гранату в их сторону. Боевики хотели было бежать назад, но было уже слишком поздно. Разорвавшаяся на сотни осколков, граната РПГ-5 отправила их к праотцам, орга-низовав скорую встречу с Аллахом...
«Зеленый» словно как в жутком кошмаре воспринимал окружавшую его действитель-ность. Этого не было, этого просто не могло быть, это не происходило с ним, этого вооб-ще никогда не существовало в действительности. Он закрыл глаза. Голубые облака, зеле-ные рощи, вокруг его «пятиэтажного» района, роскошные машины, не менее роскошные женщины, и среди них одна – ОНА.
– Сережа, Сережа... – звала она его и он шел к ней, он бежал к ней, он летел к иней на крыльях любви, но...
– Сережа, да очнись же ты. Серый, твою мать... – Покемон ударил его по лицу. – Тут стреляют, а он как вкопанный. Замочат же идиота...
Они оба свалились с БТРа в кювет. И как раз вовремя так как по нему открыли огонь наступающие силы боевиков. Пули заплясали на металле свою кровавую джигу, впиваясь в мягкую плоть мертвых тел, навсегда застывших на родной броне. Ребята, не медля, за-ползли под броневик и спрятались за его большими колесами. Рядом упало несколько мертвых тел знакомых солдат. Среди них был и тот, кого так сильно «боялась» смерть. Невдалеке ворочался раненый радист, разбитая рация валялась рядом с ним. Старлей ле-жал под БТРом с пулей во лбу. Покемон выпустил короткую очередь в наступающих и печально отметил:
– Надо сматываться отсюда, иначе нам хана...
– Куда же мы пойдем?.. – спросил Сергей, кинув в наступавших гранату.
– Ну, есть один бессбойный вариант... – задумался Покемон, когда прозвучал взрыв, – но я его сразу отбросил.
– А что за вариант?.. – спросил «Зеленый».
– Сдаться... – коротко ответил Покемон, выпустив еще одну очередь.
Сергей посмотрел на него круглыми глазами, как Павка Морозов смотрел на отца, пе-ред тем как совершить свой героический подвиг.
– Что? Не нравится вариант?.. – покосился на него Покемон.
– Нет.
– Мне тоже он не нравится... – прицельным выстрелом Покемон «срезал» одного из нападающих, тело которого отбросило далеко назад. – Поэтому я его и отбросил...
– Ничего, что-нибудь придумаем...
...Отстреливаясь из оставшегося оружия, группа солдат бежала по лесу в надежде на спасение. Патронов осталось очень мало, поэтому солдаты все меньше и меньше отстре-ливались и все больше и больше бежали.
– А куда мы бежим?.. – спросил вдруг Дима.
– А тебе не по хую?.. Лишь бы бежать... – сугубо критично ответил первый.
– Раз бежим – значит живем... – добавил второй. – Главное до реки добежать, а там...
– Тихо, впереди кто-то есть...
Все четверо присели на колени. Впереди действительно раздавались чьи-то голоса. Голоса звучали как на русском, так и на чеченском. Иногда проскальзывали элементы арабской и английской речи.
– Ес, ес, овкорс. Ай андестенд... – послышался вдруг голос на чистом английском.
– Хорошо, он согласен... – пояснил голос на русском. – Мистер Лоуренс всегда мечтал поохотиться на настоящего русского... зверя.
– Ха-ха... – раздался дикий смех, знакомый лишь убитому старлею. – Вот за это я и люблю английский юмор...
Справа послышался шорох, все одновременно повернули свои головы вправо. Из кус-тов, как ни в чем не бывало, вышел мужчина с автоматом. В зубах его горел огонек за-жженной сигареты. По его лицу и расстегнутой ширинке было видно, что он не ожидал увидеть здесь «федералов», тем более живых и мечтающих его убить. Но он увидел, и это было последнее, что он увидел в своей жизни, которая всего одним мгновением пронес-лась у него перед глазами. Впереди его ждала лишь пустота и пуля калибра «семь шесть-десят два». Автоматная очередь отбросила его тело назад в кусты.
– Сматываемся... – стиснув от страха перед превосходящим численностью врагом, ко-торый был совсем близко, свои зубы, крикнул убивший его парень, и бросился убегать.
– Влево, влево давай...
Все побежали влево, пытаясь хоть там найти убежище от вездесущих чеченских бое-виков, которые мигом организовали за ними погоню. По пути группа натолкнулась еще на пятерых десантников, по которым чечены также вели прицельный огонь.
Десантники чуть не перестреляли друг друга, столкнувшись лбами в кустах. И даже чуть не подрались из-за этого. Но поняв, что по одиночке им отсюда не выбраться - со-единились и направились в одну сторону…
– А вот, мистер Лоуренс, и ваша дичь. Скорее хватайте ваше ружье и бегом к джипу. Такого случая просто нельзя упускать... – обрадовано сказал лидер боевиков и добавил в рацию. – Гирим, группа русских справа от меня. Оставь им сюрпризы. У тебя пять ми-нут...
– Вот?.. – англичанин непонимающе обратился к своему кавказскому переводчику.
– А, комон, комон, ривигоу... – повторил тот, зазывая его к джипу.
А Дима тем временем со всех ног бежал от того места, где обрадованный, словно мальчишка, англичанин готовился к тому, чтобы его убить. Сзади за спиной все время раздавались выстрелы.
– Давай, быстрее, быстрее... – подгонял товарищ снайпера, бегущего в обнимку со сво-ей СВДшкой.
– Ружье, ружье мешает...
– Да брось ты его, раз мешает...
Снайпер, влюбленный в свое оружие, просто не мог так «подло» с ним поступить, по-этому он продолжил свой бег, не выбрасывая ружье. Но потом, когда стрельба по ним усилилась, видимо еще сильно подустав, не раздумывая, бросил его в кусты, мимо кото-рых пробегал. Ружье упало в яму и, проскользив по мокрой от начавшегося дождя земле, скрылось в зелени леса.
– Бежим, бежим, справа люди. Наверное, это засада... – слышал Дима чей-то голос, но не видел лица. – Нам надо до реки добраться. Она через три километра к северо-востоку от сю...
Голос вдруг неожиданно быстро оборвался. Дима поднял взгляд и остановился. Тело солдата, бежавшего впереди всех, словно застыло в воздухе в его глазах. Изо рта выры-вался крик боли и мучений, руки были раскинуты в стороны, снизу его поднимало нарас-тающее пламя, которое к этому моменту уже успело лишить солдата правой ноги.
Послышался гул взрыва.
Обезображенное тело, разорванное на куски, отбросило прямо на «зеленого» призыв-ника. Некогда рядовой Прохоров приземлился в трех метрах от Димы. В нос ударил запах паленого мяса.
Диму стошнило.
– Засада... – завопил кто-то.
– Назад, назад, там мины. Они нас на минное поле завели, суки...
Все побежали назад, но там их уже ждал обрадованный мистер Лоуренс и его боль-шое охотничье ружье.
– Вон, вон, вон они... – указал пальцем один из его помощников.
– Ай сии, ай сии. Оу, маза фака... – завопил англичанин, поймав в прицел одного из солдат, и нажал на курок.
Молодой паренек, бежавший недалеко от Димы, вдруг «споткнулся» и замертво упал на землю. Остальные кинулись в кусты, ища спасения за поваленным деревом. Третьи – повернули обратно…
– Черт, снайпер... – крикнул один из оставшихся в живых парней, залегших рядом с Димой. – Жаль винтовку выбросил. Сейчас бы очень помогла...
Сзади раздалась долгая автоматная очередь. Стреляли из нескольких автоматов сразу. Потом, когда она стихла, стали раздаваться одиночные выстрелы.
Все поняли, последняя группа нарвалась на засаду. Сейчас чеченцы добивали раненых.
– Нам кранты, нам кранты...
Один из парней вскочил с земли и побежал обратно к минному полю.
– Стой, стой, дурак... – крикнул в след ему Дима.
– Тихо ты. Не ори, придурок... – заткнул ему рот снайпер, слыша за спиной крики на чеченском. – «Черти» где-то рядом… бегут сюда…
Они еще несколько секунд молча наблюдали за удаляющимся силуэтом, вслед кото-рому неслись радостные крики, смех и пули со стороны чеченцев, а потом, когда он скрылся за деревьями, раздался сильный взрыв. Стрельба сразу стихла.
– Идиот, ведь знал что не выживет... – опустил голову Дима.
– Уж лучше это, чем к ним в плен... – стрелок кивнул в сторону боевиков и, задумав-шись на секунду, добавил. – Сейчас сюда пойдут… Попробуем прорваться?..
Все молчали.
– Ну, ребята...
– Пошли...
– Так, ты остаешься здесь. Ты вон ранен. Сейчас мы найдем оружие, а то нечестно как-то одним против стольких да еще и без оружия...
Не говоря больше ни слова, он вскочил с земли, одним движением перепорхнул через дерево и скрылся в кустах. Еще трое десантников последовали за ним.
Дима остался один.
Наступившая тишина обрушилась на него тяжелым пластом.
Она давила, убивала, мучила, терзала...
Вскоре раздались звуки выстрелов. Боевики открыли автоматные очереди. Изредка к ним добавлялись одиночные выстрелы из ружья. В этот момент Дима понял, что для тех, кто по другую сторону, это вовсе не война – для них это охота...
Вероятнее всего, они увидели «снайпера», пытающегося пробраться к реке и через не-сколько мгновений его бездыханное тело упадет на землю. А может, они уже давно пере-стреляли всех его сослуживцев, и он остался совсем один в живых, и больше никого, больше никого. Тогда помощи ждать было неоткуда. Один из чеченцев подойдет к нему, склонится с пистолетом и выстрелит ему в голову, лишив надежды на выживание.
Но крепкие ноги несли раненого стрелка все дальше вперед, он быстро пробежал мимо стрелявшего в него на расстоянии метров ста «боевика» и забежал за дерево. Мимо «бое-вика» пронесся джип. Стрелок восстановил дыхание и побежал дальше. Но Дима не видел этого. Он прятался за толстым стволом старого дерева, прижав колени к исхудалой груди. У него не было ни достаточно оружия, ни достаточно сил, чтобы противостоять напирав-шему противнику. Дальнейшая борьба была не для него. Так, по крайней мере, сейчас считал сам Дима…
Послышался шорох, который тут же насторожил «Зеленого». Он приготовился к са-мому страшному. Капли пота потекли по его окровавленному лбу. Темная фигура вы-порхнула из кустов. «Зеленый» дернулся, готовясь накинуться на врага, но…
– Я автоматы принес... – услышал он знакомый голос и радостно выдохнул, проведя ладонью по лбу. – Автоматы, мы достали автоматы…
– А пацаны?.. – спросил «Зеленый», видя, что снайпер вернулся совсем один.
– Нет пацанов… – выдохнул тот.
Снайпер, на измазанном в крови плече которого болтались два автомата, попытался перепрыгнуть через дерево, но тут раздался знакомый выстрел из знакомого ружья, кото-рый стал для него роковым. Его мертвое тело перелетело через дерево и упало рядом с Димой. Дима уставился в его раскрытые небесно-голубые глаза, над которыми мерцало большое ярко-красное пятнышко. Его опять стошнило...
Обрадованный очередным попаданием, англичанин сделал еще одну зарубку на своей винтовке. Эта игра начинала ему нравиться...
– …Их слишком много, нам одним не справиться...
Бандиты окружали расстрелянную колонну со всех сторон. Их силуэты мелькали в за-ревах палящего солнца. Казалось, от них не было спасения. В живых остался лишь деся-ток человек, который отбивался от них как только мог, но усилия эти были очень слабы по сравнению с этим грозным напором врага.
– Знаешь, а меня ведь девчонка на гражданке ждет, письма каждый день пишет. Гово-рит, что любит. Когда с ней в школе учились – молчала, даже виду не давала, а сейчас каждый день – «люблю, люблю, люблю»... – отчаянно повторял Сергей, потеряв всякую надежду выжить. – А я ведь ей хоть одно бы письмо, хоть одно бы словечко – и то не ус-пел...
– Ничего, мы еще на твоей свадьбе гулять будем... – подбодрил его Покемон, отметив, что закончились все патроны. – Раньше времени не умрешь...
Сергей находился словно в трансе. Покемон посмотрел вокруг: один грузовик догорал рядом с ними, метрах в пятидесяти, но даже здесь солдат чувствовал запах горящего мяса, доносившийся из кабины и кузова автомобиля; второй грузовик, пытавшийся развернуть-ся и уйти в обратном направлении – дымился где-то в кустах. Все БТРы были подбиты еще в самом начале боя, который длился уже не первый час. Истерзанные и изуродован-ные тела солдат, перепачканные кровью и грязью, валялись повсюду на земле. Лишь сла-бые одинокие выстрелы, раздававшиеся то тут, то там, давали знать, что кто-то из них еще жив, еще не сдался, еще борется и еще покажет, на что способен русский солдат. В ответ на эти одинокие выстрелы гремели долгие автоматные и пулеметные очереди, раздавав-шиеся отовсюду.
– Смотри... Серый, ты слышишь меня. Смотри, там, метрах в двухстах от нас к югу от сюда, остались живые. Слышишь выстрелы?.. Они явно не хотят умирать... – Покемон вынашивал какой-то план. – Мы тоже не хотим умирать, поэтому нам всего лишь надо добраться до своих и вместе попробовать прорваться...
– Но там полно чеченов... – возразил «зеленый», глядя на него обезумевшими глазами.
– Их везде тут полно. Мы в Чечне, а не в Диснейленде.
– Лучше подождем подкрепление, вертушки дол...
– Какое подкрепление? Неизвестно придет ли оно вообще... Рация разбита, радист мертв, может он даже не успел его вызвать. Может о нас... никто и не знает…
…Придя в себя, Дима схватил один из автоматов и бросился бежать. Тут же прозвучал выстрел. Пуля попала в дерево недалеко от его головы. Щепки оцарапали ему щеку. В его сторону полетели десятки кусочков свинца, готовых в любой момент лишить его жизни. Но он бежал, он бежал изо всех сил. Наконец, добежав до ближайшего укрытия, Дима залег в кустах и выпустил ответную очередь. Подождав пока спадет шквал ответных вы-стрелов, он снова вскочил с земли и бросился бежать.
И снова ему в след полетели пули. Внезапно левое плечо сильно обожгло, в глазах у Димы резко потемнело. Он потерял равновесие и свалился в яму.
– Я убил его. Ха-ха, я убил его... – донеслось откуда-то поблизости.
– Идиот... – последовал короткий ответ.
Сквозь шум в голове Дима услышал чьи-то шаги. Хруст сухой ветки больно отзывался в его мозгу, заставляя все сильнее и сильнее биться сердце. Казалось, сама смерть витала над этим лесом, таким страшным и загадочным, в котором пропала не одна человеческая душа. Диме было всего девятнадцать и он очень не хотел умирать. Он стал шарить рукой по земле в поисках автомата, но того нигде не было.
«Неужели потерял его когда бежал... – пронеслось у Димы в голове, – но тогда мне точно конец».
– Такую охоту испортил, баран ты недорезанный... – пронеслось над лесом чье-то не-довольство.
Видимо, возбужденный сим действом англичанин был недоволен таким быстрым за-вершением «банкета» и требовал его продолжения. Заплаченные за это «празднество» денежки не очень-то хотелось отдавать их главарю, который в бешенстве гонялся возле джипа, погоняя своих людей.
– Иди, посмотри. Может, жив еще... – для Димы это прозвучало как приговор. – Добь-ешь его на всякий случай…
Рука истерично забегала по земле в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы от-биться. Хотя вряд ли чем, найденным в лесу, можно отбиться от банды кровожадных убийц, вставших на путь войны с властью. Но внезапно ладонь ощутила холод металла. Сначала Диме показалось что это всего лишь металлическая труба, но потом, когда он поднял ее с земли, перед ним предстала... снайперская винтовка. Та самая, которую вы-бросил снайпер, уже не в силах ее унести.
Как раз в это мгновение над Димой завис силуэт вооруженного человека. Дима напра-вил на него дуло СВДшки и нажал на курок. Тело человека отбросило в сторону. Не долго думая, Дима вскочил с земли. Сразу же он заметил еще несколько силуэтов, блуждающих возле открытого УАЗа. Выбрав из них самого ближнего, Дима быстро уловил его в при-цел, и снова его палец спустил курок. Не посмотрев, попал ли он, Дима сразу же бросился бежать, хотя с ранением это сделать было гораздо труднее да и винтовка замедляла ход. С той стороны, где стоял УАЗ, раздались выстрелы, но Дима уже скрылся в кустах.
– За ним, за ним... – подгонял своих людей главарь, глядя на два трупа, валяющихся на земле. – Не дайте ему уйти.
Джип сорвался с места и погнался вслед за «беглецом», набирая скорость. Попутно по земле его догоняло еще несколько вооруженных автоматами человек. Мистер Лоуренс пытался обнаружить его в прицел своей винтовки, но повсюду были лишь кусты да зарос-ли.
Раздался выстрел. Один из догоняющих упал. Мистер Лоуренс посмотрел на то место, где он видел вспышку, но там уже никого не было. На всякий случай, выстрелив по этим кустам, он начал обшаривать близлежащие.
Дима засел за деревом и поймал в прицел бегущего за ним чеченца. Выстрел – и он с пронзенной головой замертво упал на пенек, потеряв свое оружие. Мистер Лоуренс резко направил дуло своего ружья в сторону Димы. Он увидел не только лицо молодого русско-го солдата, не только прицел, в котором его лицо углядывалось в перекрестии, но и пулю, которая вылетела в его направлении из дула СВД.
Англичанин дернулся и завалился в кузов, выронив ружье из рук. Тут же к нему бро-сились его помощники. В этот момент Дима сместил прицел немного левее и, поймав в него водителя, выстрелил. Водитель дернулся на месте и упал на руль. Джип занесло и он, потеряв управление, перевернулся. Главарь бандитов и несколько его людей упали на зем-лю, недалеко от разбитого УАЗа. Раненого в шею, еще живого английского мистера при-давило остовом горящего автомобиля. Он вертел головой в предсмертных конвульсиях, в глазах отразился огонь, который быстро приближался к бензобаку. Англичанин закричал, но крика не было слышно. Лишь приглушенный сиплый гул доносился из легких.
Но Дима уже не видел этого – он бежал на помощь своим друзьям, звуки выстрелов которых были слышны неподалеку. Темный силуэт боевого вертолета пронесся прямо над ним. Взрыв бензобака раздался у бегущего солдата за спиною...
– Вертушка, вертушка, а ты говорил – она не придет... – обрадованный «зеленый» вы-скочил из под БТРа навстречу приближающемуся вертолету.
Из под днища Ми-24 пулями высекались искры. Вертолет сделал несколько залпов по склону, словно тараканов, уничтожая засевших на нем бандитов. Из за горизонта показа-лось два Ми-8, которые «заработали» по земле из пулеметов. Напор бандитов немного спал: они вовсю переключились на вертолеты. Но Покемон заметил, как несколько чело-век скрытно приближаются к ним сзади. Патронов, чтобы отстреливаться, у них уже не было.
– Стой... – крикнул Покемон на Сергея, выскочив следом, и, схватив его за рукав, вне-запно упал.
Только сейчас до Сергея донесся звук раздавшегося у него за спиною выстрела.
Он обернулся, тяжелый удар чеченской ноги повалил его на землю.
– Ну что, щенки, добегались, – ухмыльнулся чеченец, направив на Сергея дуло ино-странного пистолета. – Сейчас мы будем вас резать.
Держа пистолет в правой руке, левой он медленно вытаскивал большой охотничий нож, на котором еще не засохла русская кровь.
Невдалеке, где еще недавно кипел бой, раздался взрыв, за ним – второй. Появились силуэты людей. Они бегали с автоматами и расстреливали раненых, умирающих на чужой земле в луже собственной крови. Изредка бандиты переключали свое внимание на верто-леты, помогая попавшим под их обстрел товарищам.
«Это конец...» – промелькнуло в голове и Сергей медленно пополз назад.
– Ха-ха... – рассмеялся чеченец, за его спиной появились еще двое.
– Какой трусливый русский...
Один из них со злобой наступил на Покемона, тот закричал.
– Ах ты, су... – хотел было вскочить Сергей, но тела бандитов вдруг стали извиваться в конвульсиях. Все, как один, упали на землю. Лишь один из них успел повернуться и сде-лать несколько выстрелов, но и он упал с простреленной головой. Еще когда они стояли перед ним и угрожали ему оружием, Сергей увидел за их спинами человека с пулеметом. Этим человеком был капитан Денисов. Раненый и контуженный, он все еще продолжал сражаться.
– Возьми его, я прикрою... – услышал Сергей, когда капитан, прикрываясь огнем из пулемета, подбежал к ним.
Один из «Мишек» пролетел над склоном и, зависнув на какое-то время, сел неподале-ку. Солдаты побежали к нему. Капитан увидел скопление чеченцев бегущих им наперерез и открыл огонь, прикрывая отступление. Чеченцы спрятались за грузовиком и раздели-лись: часть из них стреляла по капитану, остальные – по убегающим солдатам. Но чечен-цы были слишком далеко, чтобы попасть.
Капитан кинул в них вторую и последнюю гранату, которые у него были с собой, и, выпустив еще одну очередь, бросился за своими.
Сергей тащил на себе раненого в плечо и грудь Покемона, закинув его на правое пле-чо. До вертолета, ожидающего их на вершине этого пригорка, оставалось совсем ничего – каких то двадцать метров. Внезапно со стороны пригорка выбежал человек с автоматом. Сергей остановился. Против этого вооруженного человека, в руках у которого был корот-коствольный автомат, у него ничего не было, ведь у него в руках был только раненый По-кемон.
Человек с автоматом решил воспользоваться своим оружием. Вскинув ствол «Кала-ша», он прицелился и приготовился нажать на курок. Внезапно, в него как будто что-то врезалось на очень большой скорости. Сергей увидел взбрызги крови на уровне левого плеча. Теряя равновесие, чеченец отошел на два шага назад, пытаясь выстоять на ногах, но все же не упал. Вместо этого он грозно посмотрел на Сергея и снова приготовился стрелять.
– Ах, ты пад... – вырвалось у автоматчика из груди и тут же туда ворвалась свинцовая пуля, заставив его навсегда замолчать. Стреляя из своего автомата в воздух, он повалился на землю.
Сергей повернулся назад. Из кустов выбежал его сослуживец, кажется его звали Дима, в руках у него была винтовка. Сергей продолжил свое движение и вскоре увидел вертолет. Навстречу ему выбежало двое или трое с оружием в руках.
– Осторожнее, мы его возьмем. Живее в вертолет...
Покемона затащили в вертолет двое автоматчиков. Внизу по-прежнему шел бой, кро-вавый бой. Только теперь его вела не целая рота солдат, а всего один – один храбрый и отважный человек, будущее которого в скором будущем круто изменится на сто восемь-десят градусов, который уйдет из армии, навсегда с ней «завязав», потому что российская армия не может по-настоящему обеспечить своих солдат, а тем более его – настоящего военного, настоящего командира, настоящего русского; человек, который станет убивать людей – единственное, что он по-настоящему научился делать за свою жизнь, проведен-ную в армейских казармах, но теперь он будет получать приказы не от своих командиров, а от криминальных авторитетов – единственных настоящих хозяев этой жизни; человек, который однажды утром откроет почтовый ящик и найдет в нем заказное письмо от неиз-вестного ему отправителя; человек, который однажды в пятницу тринадцатого числа вме-сте с четырьмя такими же, как и он, «волонтерами», будет дожидаться неизвестного ему питерского бизнесмена, чтобы выполнить очередной «заказ». Но этот человек не знал, что произойдет с ним в будущем, он даже не догадывался об этом, пока он просто боролся за свою жизнь...
Секунд через тридцать показался Дима со снайперкой в руках. Не сбавляя шага, он мигом запрыгнул в вертолет. Вся его гимнастерка была испачкана грязью, сквозь которую были отчетливо видны пятна свежей крови.
– Живых еще много?.. – спросил у него военный.
– Не знаю. Там капитан отстреливается. Сказал, что выведет всех, кто еще остался в живых... – пояснил Дима. – Вон он.
На пригорок, стреляя из пулемета, взбежал капитан. Выпустив в бандитов остатки пуль, он бросил пулемет на землю и, выхватив свой пистолет, побежал к вертолету. Две черные фигуры увязались за ним.
– Они там вообще очертенели, поганцы, на нас, на людей охоту устроили. Сволочи, меня часа два по лесу гоняли, только высунусь – сразу стреляют, подонки, словно дичь нас там гоняли, как куропаток расстреливали... – слышен был голос Димы где-то за спи-ной.
Капитан по-прежнему со всех ног бежал к вертолету. За его спиной раздались взрывы – остальные вертолеты прикрывали его отход с воздуха. Навстречу капитану выбежало несколько автоматчиков, которые до этого помогали донести Покемона. Они стали стре-лять по его преследователям из своего оружия, быстро от них тем самым избавившись. Как только Денисов залез внутрь вертолета, к нему подскочил военный и громко спросил у него:
– А где остальные?..
Сейчас, при шуме винтов, стрельбе автоматчиков, взрывах криках и стоне раненого Покемона, он вряд ли что-то слышал. Сейчас военный сам не услышал своих слов. Ско-рее, капитан понял эти слова по смыслу или прочитал по губам.
– Я последний... – покачав головой, мрачно констатировал капитан российской армии, форма которого была багрового цвета, лицо напоминало месиво, из ушей сочилась алая кровь, а изодранные руки судорожно сжимали пистолет.
Военный опустил глаза.
– Уходим... – крикнул лишь он.
Снизу на пригорок взбегало несколько десятков человек, которые вели непрерывный огонь по вертолету. Внезапно из кустов раздался громкий хлопок, это место покрылось дымком, из кустов что-то показалось и сразу же исчезло в воздухе. Кто-то выстрелил по вертолету прикрытия из «Мухи», но, к счастью, промахнулся. На это вертолет ответил ответным огнем, второй тоже помог товарищам. Место, откуда был произведен выстрел утонуло в вихре взрывов, пронесшемуся по земле. Пыль поднялась в воздух, застелив землю непроглядною пеленой.
Автоматчики, прикрывая друг друга, по очереди запрыгнули в вертолет, который тут же набрал высоту и завис над местом боя. Пыль медленно оседала, показывая последствия этой кровавой баталии между людьми, как бы говоря:
– Зачем вам это все, люди? Ведь этим вы причиняете вред не только себе, ведь вы уби-ваете не только друг друга. И скоро начнется ответная война – война человека и приро-ды…
Несколько человек прильнули к стеклу. Картина, представшая перед их взорами, была действительно весьма мрачна – повсюду валялись мертвые тела, дымилась техника, пылал огонь, земля была в истыкана воронками взрывов и эти раны, словно солью, были посы-паны автоматными гильзами.
Капитан смотрел на все это словно сквозь сон, словно страшный сон. Да это и был страшный сон – кошмар, который он часто потом видел по ночам и от которого так и не смог отделаться. И сон этот частенько продолжался с ним и наяву...
*****
13 октября, Пятница. 20:05.
– Это наша жизнь... – повторил Топор, откликнувшись на шум ключей, которые Бал-лон вертел в руках. Этот шум напоминал ему рев винтов того вертолета, который уносил их дальше и дальше от этого страшного места, ставшего могилой многим русским парень-кам.
На секунду, словно в память о погибших, в салоне зависла тишина, резко сменившаяся голосом «самого лучшего». Он разговаривал с каким-то милицейским чиновником насчет нарастающей криминальной обстановке в стране.
– ...и если раньше в криминальной сводке убийств частенько можно было слышать о бандитских «разборках» и переделах, то теперь, когда этими структурами все уже давным давно уже поделено, на первый план выступила банальная бытовуха – жена выпившего мужа, муж загулявшую жену или классически, как у Достоевского – бабушку топориком...
– Я говорю – хер-ня-я. Лучше музон послушаем... – водитель повернул ручку и на-строился на «музон» группы со старым названием бывшей столицы.
А жулики пинают,
А жулики живут.
А жулики кидают
И водку они жрут.
А я-то ведь не жулик,
Я вовсе не бандит.
Лохов я не кидаю
И совесть не болит...
– Да это гораздо лучше... – кивнул Топор.
А я ведь киллер, и не «антикиллер».
А я московский крутой певец.
А я не Миллер, а я не диллер
И поэтому вам всем пи-ПИ-ц...
– Да, наверное в скором будущем каждый второй ребенок будет мечтать стать либо «паханом», либо крутым мафиози, либо как мы – киллером... – воскликнул Слон, слушая слова, а не музыку как все остальные.
– Да ладно тебе. Уже сейчас об этом мечтает каждый первый... – перебил его водитель, кивающий головой в такт музыке.
А я-то ведь не жулик,
Я вовсе не бандит.
Я просто алкоголик
И печень лишь болит...
Пела песня, а Слон уже вспоминал о событиях произошедших с ним каких-то полгода назад.
*****
3 апреля, Воскресение. 11:00.
«Ауди» лихо неслось по трассе, обгоняя попутные машины и стремительно удаляясь от города, где остались четыре трупа и недовольный босс местной мафии, карман которо-го опустел на несколько сотен тысяч, естественно, не рублей.
Жиган, или как его звали в его же кругах – Петя, сидел справа от Слона, которого в отместку он называл Волком, и умиленно опустошал очередную бутылку. Вино лилось по его губам, руки сжимали заветный чемоданчик.
– Да, Волк, мы сделали их. Еще не разу мне не было так кайфово. Как мы их сделали… Как мы их сделали, Волк?..
– Кру-то… – заорал тот.
– Да-а-а…
Все было просто, даже очень просто…
Выстрел – и человек, держащий в руках «дипломат», отлетел на несколько метров на-зад и упал на землю возле своего дорогого джипа. Еще два выстрела – то же самое сделал и его тучный охранник.
– Лежать, лежать, суки… – под дулом дробовика остальные охранники послушно ис-полняют приказ, но этого одному из налетчиков, лицо которого скрыто за черной маской, видимо мало.
Чтобы было приятнее – каждому пуля в живот и бежать. Граната Ф-1 в подарок к тру-пу. Сзади догоняет воровская подмога, а впереди уже ждет серое «Ауди» и спокойная, безбедная жизнь. Хотя какой спокойной может быть жизнь у человека, похитившего часть воровского общака…
Крики двух пьяных, но очень довольных мужчин заглушали громкие звуки музыки, доносившиеся из колонок, одна из которых была прострелена, и шум автомобильного двигателя.
– У-ху-у…
Впереди показался силуэт человека. Кто-то выбежал на середину дороги и размахивал руками, прося остановиться.
– Не останавливай… – сказал Петя, вдруг изменившись в лице.
Волк нажал на педаль тормоза, увидев распростертое на земле окровавленное тело и дымящийся в кювете дорогой автомобиль.
– Не останавливайся, Волк, у самих проблемы…
– Надо помочь, Петя, люди в беде, – сказал Волк и, высунувшись в окно, крикнул иду-щему навстречу мужчине, – Может «скорую» вызвать?..
Мужчина ничего не ответил. Этот странный широкоплечий незнакомец, внешним ви-дом очень похожий на Терминатора, безмолвно шел навстречу. Лишь подойдя почти вплотную, он потянулся в карман со словами:
– Она вам уже не понадобится…
В руках его блеснул пистолет. Лобовое стекло посыпалось на пассажиров «Ауди». Жиган закрыл лицо руками и откинулся на сидение. Мужчина все жал на курок, жал, жал, жал с особым остервенением. Пули летели в сторону иномарки.
– Газуй, газуй, газуй… – заорал Петя, потянувшись за ружьем, лежащим между сиде-ниями.
Второй выстрел пришил его к сидению.
– А-а-а… – успел услышать Слон стон своего друга, как над головой его пролетела еще одна пуля.
Нога инстинктивно надавила на газ. Автомобиль резко дернулся с места. Теперь уже боковое стекло разлетелось на осколки, поцарапав Слону левую щеку. На ходу в «Ауди» впрыгнул человек. В руках у него был короткоствольный автомат Калашникова.
– Стоять, суки… – заорал он, приставив ствол автомата к голове напуганного водите-ля, нога которого прилипла к педали газа, утопив ее в полу.
– Жми на тормоз, сука, башку снесу, жми, ублюд… А-а… – голова мужчины разорва-лась на части, словно спелый помидор.
Заднее стекло окрасилось в красный цвет и разлетелось на куски. Мертвое тело отки-нулось назад.
– Говорил тебе, Волк, не останавливай… – Петя с трудом перезарядил дробовик и сквозь разбитое заднее окно выстрелил в догоняющий их «Форд».
Переднее стекло «Форда» покрылось трещинами. Петя снова выстрелил. Иномарка не-сколько раз вильнула и, свернув на обочину, остановилась.
Волк повернулся назад и, выровняв руль, открыл левую заднюю дверцу. Тело мертво-го мужчины вывалилось из автомобиля и упало на асфальт.
Сзади, из-за поворота показалось несколько иномарок, среди которых был и тот зна-комый им «Форд».
– Черт, да не тащись ты… – заорал на него Петя.
– Не тащусь я. И так максимум выжимаю… – Волк изо всех сил давил на педаль газа.
– Они ведь нас в живых не оставят, они ведь всех положат, Волк. И самих, и близких, и родных...
– Да знаю я, знаю...
– Черт, не думал я что так... – Жиган зажимал рану на груди, но кровь все равно хле-стала сквозь пальцы, окрашивая его некогда белоснежную рубашку в красный цвет.
– Терпи, братан, терпи...
Сзади раздалась автоматная очередь...
…Света и Даша – менеджеры одной московской фирмы, медленно катили к Дашиной бабушке на Светином «Лэнд Ровере». Дорога была длинной, а спешить им было некуда – впереди двадцать один день отпуска среди еловых шишек и полевых цветов. Даша еще обещала парное молоко по утрам и, естественно, настоящий деревенский самогон в ассор-тименте.
Было еще одно обстоятельство. Джип Света получила в подарок от своего мужа, кото-рый укатил на заработки в Азию всего три дня назад. Получив права на прошлой неделе, она не очень комфортно чувствовала себя за рулем, тем более такого гиганта по ее мер-кам, как этот «Ровер». Поэтому скорость «Лэнд Ровера» не превышала сорока-пятидесяти от силы км на ч, что очень нервировало попутных водителей, которые не без злобы сигна-лили ему в задний бампер, а затем, видя, что делать это бесполезно, без труда обгоняли этого «победителя дорог и бездорожья»,.
– Ты знаешь, Свет, когда мы были маленькие, он так ухаживал за мной, был так эле-гантен... в общем, всюду ходил за мной – никогда не отставал, всюду защищал и вел себя как мой маленький кавалер... – улыбаясь своими ровными белоснежными зубами, расска-зывала Даша о чем-то своей подруге. – А какие письма он мне из армии писал, ты бы только знала. Я от него просто без ума... была, по крайней мере.
– А что же ты не за него замуж вышла, раз без ума была?.. – спросила Света, посмот-рев на себя в зеркало и поправив прическу.
– Так, наверное, поэтому и вышла, что была без ума. Ум-то он ведь с годами прихо-дит... – рассмеялась Даша.
– Да, и что он действительно такой?
– Он лу-учше! Сейчас бизнесом занялся, коммерсант, говорят, классный, бабок неме-рено, тачка понтовая… и не женат еще кроме прочего!..
– Слушай, а друг у него там есть какой-нибудь в моем вкусе, а? А то знаешь, как-то одной в этой вашей глуши...
– Не знаю, я дома целую вечность не была... – мечтательно ответила Даша и, покосив-шись на подругу, добавила, – И это не глушь...
Колеса «Ауди» рвались вперед. По сравнению с тихоходом «Ровером» эта «Ауди» ка-залась горной газелью. Сзади за ней гналось еще несколько автомобилей, из которых вел-ся автоматный огнь. Гильзы так и сыпались на асфальт. Ровер медленно развернулся и проехал табличку с указателем и надписью – «Москва». Как это ни странно, пути автомо-биля и указателя расходились в разные стороны.
Из под «Ауди» на асфальт тонкой струйкой стекала тормозная жидкость. Следствие того, что одна из пуль пробила шланг. Но никто из пассажиров не знал об этом, Слон вдавливал педаль газа в пол, изредка посматривая в зеркало заднего вида. Там мало что менялось.
Иномарки шли прямо друг на друга...
– Хорошо, но знаешь я все-таки не понимаю, почему ты выбрала Москву, а не его, раз он у тебя такой золотой?..
– Наверное, он просто не был моим идеалом. Вернее, он был, но только когда я была маленькая... – задумалась Даша, – я быстро повзрослела и идеалы у меня изменились. Его среди них не оказалось, поэтому я выбрала Москву и бизнесмена Рустама, а не родную Гавриловку и безработного принца Димочку себе в женихи... Хм...
– Да-а, только когда нам под тридцать, а нашим мужьям под пятьдесят, мы начинаем вспоминать идеалы нашей молодости, которые мы когда-то отвергли... – внимательно глядя на дорогу, сказала ее подруга.
– Света, да ты просто философ...
Автомобиль немного притормозил на повороте, сбавив скорость до двадцати. Мимо проплыла рекламная надпись какой-то закусочной.
– Свет, а может остановимся. Я есть хочу, путь ведь не близкий...
– Знала бы я, милочка, как это сделать – давно бы остановилась... Ладно, шучу. Оста-новимся, вон и закусочная как раз.
Джип медленно вкатил на остановку перед закусочной...
– Ничего, братан, что-нибудь придумаем...
«Ауди» ловко преодолело поворот, за которым показалось небольшое одноэтажное здание придорожного кафе. «Это то, что нужно... – подумал Волк. – Все равно другого варианта у нас нет». «Ауди» лихо завернуло к кафе и направилась к стоянке, на которой как раз припарковывался «Лэнд Ровер»...
– Ну что, пойдем?.. – Даша открыла дверцу и попятилась к выходу.
– Хорошо, иду. Только сумочку захвачу... – ответила ей Света, не видя отражение при-ближающейся иномарки в зеркале заднего вида. – Подожди меня, я сейчас.
«Ауди» приближалось все ближе и ближе. Волк хотел резко затормозить и нажал на педаль тормоза... Но тормоза не слушались его. От неожиданности Волк закричал. Уви-дев, что джип все ближе и ближе, а их автомобиль не останавливается, Жиган тоже закри-чал.
Девушка достала из сумочки губную помаду и повернулась к зеркалу. То, что она там увидела, заставило закричать и ее. Помада выпала из ее рук и упала на пол. Девушка по-тянулась к дверце и хотела бежать, но было уже слишком поздно...
«Ауди» на полном ходу, не притормаживая, врезалось в джип. Автомобиль тряхнуло, Петя отскочил назад на задние сидения, оттуда послышался его громкий крик. Света по-теряла сознание, ее тело обмякло и голова рухнула на рулевое колесо, надавив на клаксон. Автомобиль стал издавать характерный звук, который привел в сознание водителя «Ау-ди», который также на какое-то мгновение отключился.
Волк вскочил с сидения и стал метаться глазами по салону. Его друга нигде не было.
– Петя, Жига-ан, Жига-а-ан... – закричал он, не видя ничего из-за струи густого дыма, вырывающегося из под капота его автомобиля.
Волк попробовал выйти из автомобиля, но у него это не получилось. Передние замки заклинило. Хотя одна из дверей, с той стороны где сидел его друг, была распахнута на-стежь.
– Петя-а-а... – крикнул он еще раз в окно.
– А-а-а, бля-я-а-а... – донеслось откуда-то сзади и Волк повернулся на крики.
– Жиган, я думал тебя больше нет. Напугал ты меня... – сказал Волк, помогая другу подняться на ноги и выбраться из автомобиля. То, что он увидел в разбитом заднем окне, напугало его еще больше.
На дороге, той самой, с которой они еще недавно съехали, чтобы «притормозить» у «Лэнд Ровера» и поискать помощи в придорожном кафе, резко затормозила одна иномар-ка, вторая уже приближалась к ней сзади. Тем временем из первой показалась плотная фигура молодого человека с заметно выпирающей кобурой. В руках, избитых шрамами и синими тюремными наколками, был большой иностранный пистолет, похожий на авто-мат. Из-за второй дверцы показался еще один любитель иностранного оружия с француз-ской винтовкой «Фамас» в руках. Сев на одно колено, он направил винтовку в сторону «Ауди» и прицелился, закрыв один глаз.
– Ложи-и-ись... – закричал Волк и накрыл раненого друга своим телом, придавив его к сидению. В этот самый момент раздалась долгая автоматная очередь. Пули полетели в сторону «Ауди», царапая краску на автомобиле, вдребезги разбивая остатки стекол и впи-ваясь в дорогую кожу сидений. Тем временем, винтовке «Famas» на помощь пришли не-сколько «Калашей» и пара «Узи». Стреляющие были намерены довести свою «миссию» до конца и, конечно, вернуть общаковские деньги назад в общак.
Волк точно не помнил, сколько так продолжалось – крики, ругань, стрельба, запах крови у лица и дым, бьющий из под капота, но только когда он почувствовал, что огонь нападавших спадает, в этот самый момент под своей рукой он ощутил что-то холодное и тяжелое, валяющееся на полу. Вспомнив, что там валяется, Волк подхватил с пола этот предмет и, передернув затвором, направил дуло коротыша в разбитое окно. Перед его взглядом предстали несколько мужских фигур, мужчины перезаряжали свое оружие и не ожидали столь быстрого и мощного ответа. Волк прицелился в первого попавшегося, его палец сдавил курок.
Вспышка огня озарила салон иномарки, из заднего окна вырвался поток смертоносных пуль, которые пчелиным роем устремились в тело одного из нападавших. Мужчина вскрикнул, схватился за живот и упал на землю, за ним – второй, третий тоже подкосился из-за простреленной в колене ноги. Остальные, те кому посчастливилось выжить, поспе-шили спрятаться за своими автомобилями и стали отстреливаться из-за них.
Волк был жесток со своими врагами, почти все тридцать две пули, весь объем авто-матного рожка, выпустил он в нападавших, успокоившись лишь, когда все враги либо лежали на горячем асфальте, либо сидели за своими авто.
Волк опустил дуло автомата и, посмотрев на своего друга, шевелившегося где-то под ним, натянул на себя маску. Выбив ногой дверцу, он вырвался из автомобиля. С дороги послышались одиночные выстрелы.
– Вот черт, черт, че-е-рт... – ругался Петя, натягивая на себя черную маску и выбивая дверь со своей стороны.
Дверца открылась лишь с третьего раза. Волк тем временем отстреливался из-за от-крытой с его стороны дверцы, пытаясь отойти к кафе, в окнах которого торчали лица ис-пуганных посетителей. Петя взялся за помповик, валяющийся сбоку, и, высунув его дуло в разбитое окно, не целясь, выстрелил.
Даша пришла в себя нескоро. Путаясь в тумане, окутывающем ее тело, она поднялась с земли и, опираясь на капот автомобиля, встала на ноги. Первое, что она увидела – это Света, без сознания валявшаяся на руле собственного автомобиля и носом давящая на клаксон. Это было первым, что увидела Даша, придя в себя, вторым же, что она увидела был...
– Не двигаться, – услышала Даша крик, отчего дернулась на месте, – не двигаться, я сказал...
Среднего роста мужчина в черной маске, в которой вырисовывались лишь его небес-но-голубые прекрасные глаза, направил в ее сторону дуло автомата. Даша застыла в испу-ге.
– Иди сюда, сюда иди – я говорю... – мужчина поманил девушку к себе. Ей ничего не оставалось делать, как повиноваться ему.
– Помоги ему, – мужчина указал на другого мужчину, лежащего возле разбитой «Ау-ди» в луже собственной крови.
– О, боже, я на небе. Я вижу Ангела!.. – воскликнул Жиган, увидев робко прибли-жающуюся к нему девушку.
Девушка сморщилась, увидев его раны и кровь, густую кровь, густую алую кровь, льющуюся из них. Но переборов себя, она, трясущимися от страха руками, подняла с зем-ли умирающее тело и, взвалив его руку себе на плечи, потащила в ту сторону, куда ей ука-зал мужчина в маске.
Волк выстрелил по нападавшим и снова спрятался за дверцей, прикрывая отход, а вер-нее «относ», своего друга. Пули отплясывали по металлу, так и норовя задеть живую плоть, кровь кипела в его венах, в автомате оставался лишь десяток патронов. Ничего, кроме пистолета, у Волка не было, лишь ружье, которое держал в руках раненый Жиган. Одна из пуль отрикошетила от двери и просвистела рядом с его головой, чуть его не задев. Чувствуя, что эта тонкая, искромсанная пулями дверца не спасет его от нового шквала огня, надвигающегося со стороны дороги, Волк на корточках отполз к джипу и открыл его заднюю дверцу, спрятавшись за ней.
Это привело в сознание Светлану, которая подняла голову с руля. Волк заметил это по характерному звуку, раздававшемуся в течение последних пяти-десяти минут и вдруг пе-реставшему раздаваться. Светлана подняла голову и посмотрела налево. В окне она уви-дела нечто черное, маячившее перед ее затуманенным взором. Не сразу она поняла что это была маска, маска, в которых обычно ходят «на дело» отъявленные преступники и него-дяи. Из уст Светланы вырвался крик.
– Тихо, тихо, не ори. Да не ори ты... – услышала она из под маски и закричала еще сильнее.
Только сейчас она услышала выстрелы, раздающиеся откуда-то сзади. Одна из пуль отрикошетила от распахнутой задней дверцы джипа, разбив в ней стекло. Преступник резко распахнул переднюю дверцу, его крепкая рука схватила Свету за плечо и потянула из салона наружу. Светлана сопротивлялась, как могла. Она смотрела много криминаль-ных фильмов и знала, что преступники делают с такими жертвами, как она. Они делают с ними, делают... с ними... В общем, ничего хорошего они с ними не делают, делают лишь плохое.
Тем не менее, не смотря на все усилия Светланы, преступник вытащил ее из салона. Резко развернув и прижав к себе спиною, он позволил ей улицезреть все силы нападавших на них, а вернее на него, так как девушки ворам были не нужны, девушек им и так хвата-ло, не хватало только денег, которые похитили двое молодых и предприимчивых преступ-ников – Петя и Волк.
Возле двух иномарок, из-за которых уже давно велся огонь, тарахтя пробитым двига-телем, притормозил знакомый Волку «американец». Волк направил в его сторону дуло автомата и, отступая к придорожному кафе, у входа которого незнакомая ему молоденькая девушка тащила на себе его израненного друга, расстрелял окна подъехавшего «Форда», зацепив немного водителя. Сделав еще несколько выстрелов, он выбросил автомат на землю и достал из-под пояса свою пятнадцати зарядную «Беретту».
Протянув через девичье плечо свою крепкую мускулистую руку, Волк сделал не-сколько неприцельных выстрелов, стараясь тем временем удержать девушку, так и норо-вящую от него убежать.
– А-а-а, – кричала тем временем сама девушка, – Я не хочу, не хочу, не хочу. Отпусти-те меня, я не хочу умирать...
До входа в кафе оставались считанные метры, когда девушке все-таки удалось сделать то, что она пыталась сделать. Она вырвалась из крепких грабительских рук и побежала. Может быть, девушка думала, что с дороги по ним стреляют милиционеры, оперативные работники, которые пытаются задержать этих преступников, может просто не знала, что делает, но она побежала к ним навстречу. Навстречу пулям и навстречу своей... смерти.
Не успела Светлана сделать и нескольких шагов как одна из пуль угодила ей в голову. Девушка раскинула в сторону свои молодые красивые руки и упала на земь. В руках у Волка остался лишь ее длинноволосый парик. Брызги ее крови ударили ему в лицо.
– Све-е-ета-а-а-а... – закричала Даша; повернувшись и увидев, что ее подруга валяется на земле, раскинув руки, а под ней уже скопилась лужа крови, она бросила Жигана и по-бежала к ней.
Жиган закричал от боли и, выронив сумку с деньгами, вместе с ружьем упал на землю. Рука потянулась вслед за девушкой, но та была уже далеко. Волк отстреливался из своей «беретты».
– Не-е-ет, – зная, что ее ожидает участь подруги, закричал Волк и схватил девушку за руку, когда она пробегала мимо него.
Засунув пистолет за пояс и подхватив друга вместе с деньгами второй рукой, Волк по-тащил обоих в кафе. При виде двух окровавленных мужчин в масках и одной очень испу-ганной девушки, некоторые посетители кафе испуганно закричали. Еще сильнее они за-кричали, когда у одного из мужчин в руках появился пистолет.
Где-то вдалеке послышался вой милицейских сирен.
Бандиты, осаждающие кафе, быстро вскочили в свои автомобили и, забрав раненых и убитых, исчезли в неизвестном направлении. На асфальте лишь осталось несколько пятен крови да пара автоматов, валяющихся рядом с пятнами.
– А-а-а... – кричал от боли Жиган, сидя в темном углу. Рядом плакала испуганная де-вушка.
– Ну, что ты плачешь?.. – спросил ее умирающий бандит, преодолевая боль и снимая с себя маску. – Ее уже не вернешь...
Девушка посмотрела на него, но все равно продолжала хныкать.
– Вот, Жиган, вот. Сейчас я тебя перевяжу. Сейчас... сейчас... – появился Волк, держа в руках бутылку со спиртным, взятую из бара. – Ты маску-то зачем снял, фейс тут свой светишь. Этот фейс скоро под французским солнцем будет загорать – Ница, Сен-Тропе, излишне светить его ни к чему...
– Этот фейс скоро под землей будет гнить, братишка. Да-да, и незачем обманывать и себя, и меня... – простонал Жиган и, наклонив голову друга к себе поближе, прошептал, – После того, как я умру, ты должен...
Девушка Даша перестала плакать и обратила внимание на их разговор.
Время бежало незаметно. Тучи сгущались на небе. Милицейские автомобили заполо-няли место перед кафе, то тут, то там мелькала синяя милицейская форма. Возле одной из казенных «Волг» притормозил навороченный черный джип, из которого вылез плотнова-того телосложения и упитанного характера типчик, развалисто направившийся к какому-то милицейскому начальнику, бойко командовавшему своими людьми. Они пожали друг другу руки, в знак дружбы и общих отношений, между ними завязался разговор, во время которого то и дело бросались взоры в сторону кафе. Волк сразу понял, что это за типчик, и он точно знал, что им не дадут уйти отсюда живыми.
Прошло пять часов.
Тело Жигана, накрытое легкой курткой, лежало в углу.
Напуганные заложники жались к стенке в другом углу. Там же сидела и Даша. Она молча смотрела куда-то вдаль. Никто не решался сказать даже слова этому человеку в черной маске, сидящему у стены и злостно сжимающему рукоять пистолета.
После смерти друга, на Волка напала истерика, отчего он пришел в бешенство и начал кидаться на всех с оружием, угрожать и запугивать. Пули летели в разные стороны, отри-кошечивая от пола, стен, потолка. У одного из заложников, по-видимому, не выдержали нервы и он, вскочив с места, бросился бежать. Волк среагировал в ту же секунду. Прозву-чал короткий выстрел и «бегун», громко завыв, упал на пол.
Он по-прежнему стонал где-то за углом. Волк не подпускал никого близко к этому зданию – ни милиционеров, ни врачей, грозя убить всех заложников, если кто-то попыта-ется проникнуть внутрь. Тем временем, около здания кафе собралось большое скопище народа – милиция, врачи, репортеры, да и просто проезжающие мимо зеваки, все внима-тельно дожидались исхода этого душезахватывающего действа.
В правой руке Волка была «беретта», в левой же – он держал черную спортивную сумку с деньгами. Деньги, эти проклятые деньги, из-за которых все и началось. А ведь какие у них с Жиганом были планы на эти бабки. Как счастлив был Жиган, когда сверши-лась его давняя заветная мечта – быть богатым и никогда не работать. Никогда не рабо-тать на этих грязных ворюг, думающих лишь о том, как кого-нибудь «кинуть» или «опус-тить на бабки», а также о том, как потуже набить свой кожаный портмоне, поплотнее на-бить свое большое брюхо и куском побольше захавать в свою жирную харю. Жиган нико-гда не уважал таких людей, поэтому, может быть, он и решился на такой отчаянный и дерзкий поступок, за который ему пришлось расплачиваться своей жизнью.
Жиган, бедный Жиган. Сейчас он лежал на холодном полу, сейчас он был мертв, но Волк помнил его, он помнил их общее дело, и где-то в глубине его души продолжала жить жигановская идея – «отбери у богатого и оставь себе». И идея эта жила, не просто жила, она кипела, бурлила, взывала к себе внутри Волка. Из-за этого он и не мог найти себе по-коя. Он знал, он догадывался, что долго не проживет. Что эти люди сделают все, чтобы он встретился со своим другом вновь, уже не на этом свете. И мысль эта не давала ему успо-коиться.
– Внимание! Всем, кто внутри здания. Мы предлагаем вам добровольную сдачу в те-чение ближайшего получаса, если в течение этого времени вы отпустите заложников и добровольно сдадитесь, мы обещаем вам снисхождение. Но если же вы не сдадитесь, а напротив – будете убивать заложников, что вы и предприняли три часа назад, ни о каком помиловании и снисхождении не будет идти и речи. Вы должны сами сделать свой выбор. Но я вас предупреждаю. То, что должно произойти, рано или поздно произойдет. Вы слышите? За преступлением всегда следует наказание, преступник должен сидеть в тюрь-ме, возмездие везде вас отыщет. Судьбу не обмануть…
– Хрен тебе… – закричал Волк и, вскочив с места, несколько раз выстрелил в стеклян-ную дверь. Стекло разлетелось на мелкие куски и посыпалось на пол. Заложники закрича-ли и в испуге прижались к стене.
– Вставай! Пойдем, пойдем, я сказал… – крепкая рука схватила девушку Дашу, на мгновение отдавшуюся сладкому позыву Морфея, но пришедшую в себя после прозву-чавших выстрелов, за плечо и потянула к себе.
– Я? Почему я? Почему опять я?..
– Просто, ты входишь в мои планы! – коротко объяснил Волк.
– Я не хочу, нет, нет… – еще не до конца пришедшая в себя девушка попробовала ока-зать сопротивление, но, поняв, что у нее это вряд ли получится, успокоилась и снова по-виновалась.
Раненый в ногу заложник уже около трех часов лежал на полу рядом с дверью и спо-койно себе истекал кровью, когда вдруг услышал голос. Голос, который он мало знал, но почему-то ненавидел до глубины души. Он сам не знал, почему он его ненавидел и, хотя по жизни был добрым и благодушным пацифистом, хотел его смерти, он не мог вразуми-тельно ответить на этот вопрос, поэтому он тихо лежал на холодном полу и молча ненави-дел.
– Ты еще жив?.. – спросил голос.
– Нет, не убивайте меня. Не убивайте, у меня жена, дети… – взмолился мужчина, уви-дев высунувшийся из-за угла пистолет. Тот самый, пуля из которого застряла где-то у него в ноге и все время давала о себе знать.
– Успокойся, никто уже никого не убивает. Я вообще-то по натуре пацифист, и кроли-ка не съем, просто реагирую быстро и думаю мало. С тобой – это случайность вышла, не надо тебе было бежать, не побежал бы ты, никто бы в тебя не стрелял…
– Не надо-о-о… – продолжал ныть «беглец», не слушая его слова.
– Ладно, успокойся ты, сейчас за тобой придут… – рука Волка осторожно приподняла валяющийся на полу парик и скрылась за углом.
– Знаешь, мне бы не хотелось, мне бы очень не хотелось, чтобы в твои планы входило убить меня на глазах у всех, истерзать или там замучить до смерти, как это делают в гол-ливудских боевиках, чтобы вроде тебя все боялись и еще… в таком виде – сказала Даша, помогая напяливать на Волка парик ее убитой подруги. – Кстати, тебе идет!
– Успокойся, в мои планы входило тебя там изнасиловать на глазах у всех, истерзать тебя или что ты там еще придумала, но чтобы убить тебя на глазах у всех, не-ет. Нико-гда… – честно признался ей бандит. – Я такими вещами не занимаюсь, у нас не Голливуд ведь…
– У нас местами покруче будет. А меня и так все боятся… – объяснил ей Волк и, эле-гантно и ловко повернув ее лицом к двери, легонько подтолкнул вперед.
– А куда это мы? – спросила девушка.
– Как куда? Домой, конечно!.. – ответил ей похититель, доставая из-за пояса пистолет.
– Не стрелять, не стрелять… – закричал в громкоговоритель милиционер, когда уви-дел, что дверца кафе внезапно отворилась, изнутри показались две фигуры. Одна из них была несколько привлекательной, даже очаровательной, в общем, это была девушка, в смысле – заложница. Именно она первой привлекла внимание милиционера. Вторая же фигура была несколько плотней и мускулистей, на ней была черная маска, что сразу вы-давало в ней бандита и похитителя, если не рецидивиста и террориста сразу в одном лице. К тому же эта вторая фигура не вызывала у милиционера никакой симпатии, а скорее вы-зывала апатию, и, к тому же, она еще громко что-то выкрикивала.
– Все разошлись! Разошлись, суки, или я ее убью. Мне нужен автомобиль, вертолет с топливом на четыре тысячи километров, а также сто тысяч долларов. Нет, двести, триста тысяч американских долларов. Еще мне нужна доза героина… – выкрикивала фигура, прячась за девушкой от направленного в ее сторону оружия.
– Это все? Больше вам ничего не надо?.. – выкрикнув, спросил милиционер с громко-говорителем в руках, а тише добавил. – Далеко же ты собрался, идиот.
Даша печально посмотрела на асфальт. Там, где еще недавно лежала ее подруга, оста-лась лишь лужа крови, напоминающая о недавних событиях.
– До-оза-а-а. Мне нужна доза-а-а, твою мать, разве не ясно. Я не кололся уже два дня, мне нужна доза. У меня ломка, бля, со мной лучше не шути-ить… – заорал вдруг бандит, и это заставило изменить планы милиционера.
– Хорошо, хорошо. Будет вертолет, будет машина, но на это надо время…
– А деньги? Ты забыл про мои деньги-и-и и про мою до-озу-у-у… – завопил Волк, корча из себя конченого наркомана.
А в это время с дороги из черного навороченного джипа за этим делом, то есть за пе-реговорами, которые вел милицейский начальник, наблюдали три здоровенных амбала.
– Черт, что он там с ним канителится. Кончать мудака надо… – сказал один из них.
– Тихо, мент дело знает. За это мы ему и платим, – ответил ему второй.
– Будут и деньги, и доза. Но ты слишком много просишь. Чтобы собрать триста тысяч долларов нужно время… – развел руками милиционер, пытаясь оттянуть время до приезда спецназа.
– Это чтобы собрать пятьсот тысяч долларов нужно время, а на то, чтобы собрать три-ста тысяч долларов – нужны просто триста тысяч сраных американских долларов…
– Ты пойми, с собой ни у кого из нас таких денег нет…
– Хорошо, я даю тебе время – собирай пятьсот тысяч… – кивнул головой бандит и, приставив пистолет к голове девушки, добавил. – Чтобы через час у ближайшего аэропор-та меня ждали пятьсот тысяч американских долларов, на самом аэропорте меня ждал вер-толет, а в вертолете меня ждал один лишь пилот. Ты понял? Дальше, дорога до аэропорта должна быть чистой. Слышишь меня? Чистой – это значит ни одного поганого мента за триста метров от дороги, ты понял? Увижу хоть одного мента на дороге – убью девчонку и того мента, которого увижу. Ты понял?..
– Я понял. Все будет сделано, как ты сказал. Кстати, как мне тебя называть. Мне так будет легче с тобой общаться…
– Надо будет – сам позову. На то ты и легавый, – отрезал Волк и с довольной ухмыл-кой, которую скрывала маска, направился к джипу Светланы.
Прикрываясь Дашей, Волк залез в джип и уселся рядом с девушкой, которую он поса-дил за руль. По телу девушки бежала дрожь. Ее стеклянные глаза уставились в руль. Пальцы слегка подрагивали.
– Есть, есть… – радостно повторял молодой бандит, всегда мечтавший сделать то, что только недавно с большим успехом сделал.
– Заводи… – скомандовал ей он и захлопнул дверь.
«Ровер» загудел двигателем и, медленно набирая скорость, тронулся с места. Мили-ционеры бросились к своим машинам, а тот, что был с громкоговорителем, разговаривая по сотовом телефону, развалисто подошел к черному джипу, в котором сидело три бугая.
– Все в порядке. На аэродроме их будут ждать. Пилотом будет наш человек. Не беспо-койтесь, живым оттуда он не уйдет… – объяснил он своим «компаньонам».
А в это время около аэродрома притормозил грузовик «Урал», из которого тут же ста-ли выпрыгивать бойцы спецназа, быстро оцепившие всю территорию. Один из бойцов переоделся в форму летчика и, спрятав пистолет в карман, залез в вертолет…
– Сумка при нем? – спросил один из бугаев, сидевших в джипе.
– Да. Черная спортивная сумка, она была при нем…
– Это все, что нас интересовало… – джип тронулся с места и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился назад, откуда он и приехал.
– Ха-ха, как я их сделал. Особенно с этой «дозой». Я наркоман, мне доза нужна, бли-ин… – угорал Волк, сидя в раздолбанном джипе, несущемся по трассе в направлении Мо-сквы. Спортивная сумка с деньгами лежала слева от него. Сзади за джипом пристроился десяток милицейских машин, мигающих своими мигалками.
Волк посмотрел на девушку, многое ей пришлось пережить за последние несколько часов. Пожалуй, побольше, чем ему самому. По щеке Даши стекала слеза.
– Ладно, хватит. Я все понимаю. И не хочу, чтобы этот день стал самым черным днем в твоей жизни. Поэтому, я оставлю для тебя немного денег. Когда я уйду, ты их спрячешь, а потом купишь себе новую квартиру, машину или уедешь куда-нибудь далеко и забу-дешь, ты забудешь все, что сегодня произошло. Словно и не было этого дня вовсе…
– Словно и не было Светы, не было стрельбы, крови, трупов, не было этого кафе, не было оружия, тебя… не было меня, да? – посмотрела на него Даша.
– Я понимаю, это трудно сделать, но это самый лучший выход из сложившейся ситуа-ции. Иначе призрак, кошмар этого дня будет преследовать тебя повсюду и везде тебе буду мерещиться я… я и мой пистолет, – объяснял ей Волк. – Ты пойми, мы тоже не хотели, чтобы так получилось. Это были плохие люди, это были плохие деньги, черные деньги, ты понимаешь, а для нас это был единственный шанс что-либо поменять в нашей жизни… не самой лучшей из человеческих жизней.
– Ты прав. Все поменялось, правда, не только у вас…
– Извини, я не хотел… – это все на что был способен сейчас злосчастный грабитель, сидящий рядом с девушкой и держащий ее на прицеле.
Автомобиль повернул направо. Милицейский «эскорт» проделал то же самое и про-следовал за ним. Слон пронаблюдал это в зеркало заднего вида.
– Вот, – Волк достал из сумки три пачки денег и положил их рядом с Дашей, – возь-мешь это, когда я покину автомобиль. А сейчас слушай…
Он стал довольно подробно объяснять девушке, что и как она должна делать дальше. На первом удобном повороте Волк собирался выпрыгнуть из автомобиля, конечно, вместе с деньгами. Даша должна была, не останавливаясь, доехать до аэропорта, словно ничего и не произошло, а уж там, когда до этих тупых фараонов дойдет, что все-таки что-то про-изошло, сообщить, что он сбежал где-то по пути, не указывая, конечно, точного местопо-ложения. Волк же, спрятавшись в кустах, дождался бы, когда машины сопровождения проедут мимо, увязавшись за симпатичной Дарьей, а затем… дальше все было в его руках. Ведь в сумке у него было несколько сотен тысяч долларов, а такая сумма способна сотво-рить даже маленькое, небольшое, крохотное чудо. Разве не чудо иметь в кармане несколь-ко сотен тысяч долларов?..
– Вон. Вон, смотри, хорошее место. Поворот крутой, а они как раз далеко, пока доедут, успею спрятаться, – Волк засунул пистолет за пояс и приоткрыл дверцу.
Автомобиль сбавил скорость и пошел на поворот. Справа был лес, непроходимые джунгли Центрального Черноземья, так что спрятаться в них не составляло особого труда.
– Ну, пока, – произнес Волк девушке и потянулся за сумкой.
– Пока, – произнесла ему в ответ девушка и резко вывернула руль влево, а правой ру-кой толкнула Волка в спину. От неожиданности Волк не смог ничего сделать. Способст-вовал этому и толчок сзади ногой. Он выпал из автомобиля и кубарем покатился вниз, где его ждали колючие заросли. Автомобиль резко набрал скорость и быстро скрылся вдале-ке. Волк только пришел в себя и хотел подняться с земли, когда услышал вой сирен раз-дающийся все громче и громче.
Мимо Волка пронеслось несколько милицейских автомобилей, ревущих своими сире-нами. Он прижался к земле и спрятал голову. Вскоре гул сирен стих. Милиционеры ниче-го не заметили. Девушка по-прежнему вела автомобиль.
Волк стянул с себя маску. «Теперь она остановится где-нибудь в полукилометре отсю-да и сообщит, что преступник типо сбежал, сбежал вместе с деньгами, а деньги эти она заберет себе». Его крепкий кулак со злостью ударил по земле. «Черт, – подумал он, рас-смеявшись, – как она меня кинула!»
– Вот сука. Надо было сразу ее кончать… – произнес он вслух, достав из-за пояса пис-толет. Волк вытащил обойму, она была пуста. Все пятнадцать пуль он выпустил при пере-стрелке с бандитами около кафе, а то, что осталось после этого, досталось самому зданию кафе да одному бедолаге, которого сейчас вместе с трупом Жигана забирали врачи. Это заставило Волка рассмеяться еще сильнее. Он смеялся, смеялся, смеялся, утирая с лица пот, смешивая его с кровью…
Он и потом частенько смеялся над этим случаем, смеялся над собой, когда прятался от милиционеров, от бандитов, да и вообще от людей, когда искал ее, искал везде, и не толь-ко потому, что хотел отомстить, отобрать у нее «свои» деньги, деньги, на которые претен-довали многие, но и потому, что она ему очень понравилась, понравилась именно этим своим поступком. Он искал ее везде, но так и не нашел. Зато он нашел себе работу, рабо-тенку, за которую платили очень большие деньги. Не такие, конечно, какие он потерял, но тоже ничего. Ему предложили…
Хотя, вы все и так уже знаете.
*****
Все там же. Порт.
13 октября, Пятница. 22:59.
Громкая музыка неслась из колонок в салон «БМВ». Сидевшие внутри уже семь часов мужчины без устали смотрели на то место, где должен был появиться их клиент.
Баллон стоял на склоне и пускал вниз струю, смотря на ночное небо. Оно было пре-красно, яркие звезды светили на нем, хвостатые кометы проносились мимо, спутники па-рили высоко над облаками. Они были так прекрасны, так очаровывали и так манили к себе, что ему – простому человеку, хотелось вспорхнуть и улететь. Улететь далеко-далеко отсюда, оставив здесь все свои проблемы и неудачи. Мерцающие в ночи звезды привлека-ли все его внимание. И совершенно никакого внимания не привлекали человеческие тени, мелькавшие в тусклых отблесках фонарей.
Внезапно со стороны порта донесся какой-то шум. Баллон прислушался. Явно был слышен шум мотора. Откуда-то издали показался свет фар.
Баллон застегнул ширинку.
– А мне все по хую, по хую… – подпевал Жгут, сидя в темном салоне и слушая музы-ку. – А я танцую, а я пою... А я танцую-ю-ю, я пою...
Вместе с открывшейся дверцей, в салоне зажегся свет.
– Тихо, там движение какое-то… – появился Баллон и, отключив музыку, перезарядил свой пистолет. – Или клиент показался, или опять менты нагрянули…
– С ментами все в порядке, я им хорошо подмазал… – вмешался Феликс, перебив во-дителя.
– Значит, по коням… – сказал Солдат и потянулся за своим «глоком».
– А я девочек люб-лю-ю... – радостно допел Жгут свою веселую песенку.
– Работаем, ребята, – подтвердил Слон, натягивая на себя черную вязаную шапочку.
– Ну, как я тебе нравлюсь? Мне идет эта шапка?.. – повернулся к Слону Жгут, демон-стрируя свою «вязанку».
– Мертвым ты мне больше нравишься… – огрызнулся водитель, натягивая такую же на свою лысину.
Жгут оскалил зубы.
– А мне оружие полагается? Все-таки один и без оружия. Да еще и с этим гадом за спиной…
– Ты и так оружие. Своей харей наповал убиваешь… – рассмеялся водитель.
– Еще минуту и выходим… – скомандовал Солдат, увидев «Мерседес» остановив-шийся в условленном месте, и выключил в салоне свет.
– Больше автомобилей нет – это хорошо-о… – воскликнул Слон, осмотрев окрестно-сти в бинокль ночного видения, который обнаружил в сумке с оружием, любезно предос-тавленным неизвестным «заказчиком».
– В автомобиле может быть его телохранитель...
– Всего один? Это то-оже хорошо... – Слон продолжал рассматривать окрестности в бинокль.
Это было то, чего они так долго ждали.
– Двадцать три часа десять минут… – посмотрел на часы Баллон. – На четыре часа опоздал, собака…
Феликс открыл окно, вытащил из кармана зажигалку, пачку «Примы» и нервно заку-рил. Зажигалка при этом сверкнула в его руках, осветив салон темного «Бимера».
– Смотри, нас не засвети... – сказал Слон и достал из сумки обрез помпового ружья.
Кровь ударила Жгуту в голову, перед глазами поплыло. Чужая речь также «плавала» в его затуманенном сознании.
– Ну, ничего, сейчас мы за все с ними отыграемся… – сказал Солдат и, что-то добавив, протянул Жгуту пистолет с глушителем.
– Не надо волноваться, не надо волноваться... – повторял тот в этот момент про себя, пытаясь успокоиться и сдержать волнение.
– На, он с нашим флагом цвета одного. Как зеницу ока ты береги его... – вспомнились солдату хорошо забытые слова из далекого прошлого.
Ощутив холод металла, Жгут ушел в воспоминания.
*****
Еще полтора месяца назад он сидел в тюрьме, но волею случая оказался на свободе. После побега и убийства двоих конвоиров, а также одного подвыпившего милиционера, решившего на радостях показать свое геройство и арестовать беглеца, ему некуда было идти, некому было податься и очень нужна была чья-то помощь. Естественно, он пошел к тому, вместе с кем много работал и за кого тянул часть срока. Он пошел к своему подель-щику по кличке Ферзь.
– Ты куда?.. – спросил охранник ночного клуба «Алладин», который теперь принад-лежал Ферзю.
– Мне нужен Ферзь… – ответил Жгут, на котором были старые спортивные брюки, рваные белые кроссовки и красивая, почти новая, желтая рубаха, которую он на днях снял с одного «подзагулявшего» сынка бизнесмена.
– Всем Ферзь нужен. Его нет, зайди на неделе… – охранник оттолкнул его в сторону.
– Ты не понял, он мне очень нужен. Я его компаньон…
– Компаньон, говоришь?.. – спросил охранник, презрительно оглядев с ног до головы, и, отойдя в сторонку, достал рацию. – Ферзь, к тебе тут чушок один приперся. Говорит, что «компаньон» твой. А ты там что-то намекал о своих «компаньонах», которые вскоре якобы должны заявиться. Так о чем я, мне его убить или ты сам это сделаешь?..
– Сам… – донеслось из рации, после долгого молчания. – Пусть заходит. Да, и позови ребят, пускай они с ним поболтают…
Секьюрити бросил едкий взгляд в сторону незадачливого «компаньона». Тот стоял возле «проходника» и наблюдал за посетителями.
– Будет сделано… – ответил охранник и убрал рацию.
– Нельзя я тебе говорю. У нас только по vip-приглашениям… – отстранял второй ох-ранник посетителя, пытавшегося прорваться внутрь.
– Но я с сестрой. Ваш хозяин обещал, что меня пропустят. Моя сестра пришла к нему на пробы, устраиваться на работу танцовщицы…
– Затк... Зайди как-нибудь в другой раз, хорошо, друг. Не видишь, я сейчас занят. И ничего с-с твоей сестрой не случится. У нас охрана как видишь отличная, да и хозяин у нас хороший, приличный человек. Уж ты-то мне поверь… – необычайно ласково сказал ему охранник, посмотрев на проходящих мимо девушек.
– Но почему сестру пустили, а меня нет?.. – спросил неугомонный паренек, поправив на носу очки.
– По кочану. Вали я тебе сказал, пока я тебе твои бинокли не начистил… – огрызнулся охранник сквозь зубы, когда стало менее многолюдно, и оттолкнул паренька.
Второй охранник подошел к Жгуту.
– Вы можете пройти. Санек, пропусти человека…
Жгут прошел мимо охранника и вошел внутрь. Внутри было красочно, великолепно и очень шумно. Громкая музыка стучала в ушах. Сотни молодых тел извивались под ее ритмы, забывая обо всем.
– Да, Диман, на киче ты такого бы не увидел… – воскликнул Жгут, смотря вниз на танцпол.
Внезапно он ощутил, что сзади кто-то стоит.
– Ты, этот, Динамо?.. – спросил вдруг подбежавший парень, волосы которого были хипового ярко-красного цвета, а в носу торчала сережка.
– Ну я… – ответил он, внимательно посмотрев на парня.
– Ферзь уже ждет. Пойдем?.. – прогундосил хиповый парень, зажевываясь резиновой жевачкой и стреляя по сторонам безумными от «крека» глазками.
– Пойдем.
Они пошли куда-то вниз. Парень повел его там, где находилось меньше всего народу. Жгут уставился на нарисованный на майке презерватив. По обладателю майки нельзя бы-ло сказать, чтобы он был ярым пропагандистом использования этой маленькой штучки. Этот парень явно «практиковал» здоровый и насыщенный секс.
– Слушай, тебе нельзя сейчас показываться. Твое фото везде: и по «ящику», и в газе-тах, и на улице мелькает. А если оно будет еще и в «Алладине» мелькать… Ну, ты сам понимаешь. Тем более что у босса сейчас очень важная встреча. Так что ты посиди с пол-часика в сортире, ладно? А босс к тебе сам придет, когда освободится… – необычайно многословно объяснил парень ему по пути. – Он вообще-то сам хотел тебя найти, по-тихому, чтоб никто не узнал. Он гордится тобой и признателен очень за то, что ты все на себя тогда взял, рассказывал нам о тебе. Но просто подставляться прилюдно с тобой ему сейчас никак нельзя. Сам понимаешь, сейчас известная в Москве личность, известности и так хватает. А так, он хотел тебя найти, честно... Но ты вот сам к нему пришел, молодец, сам… Ладно, пришли, вот…
Парень открыл дверь в туалет.
– Ты главное никуда не выходи. Я сейчас все здесь вынюхаю. Все уляжется – я своих людей тогда к тебе пришлю… Лады?
– Красиво у вас...
– Да. Италия... Больших денег все стоит. Ну ладно... – сказал парень и удалился.
– Вот дерьмо… – Жгут ударил кулаком по стене, да так, что на пол посыпалась штука-турка. – Италия! Да это ж мои деньги. Сука!
Он огляделся.
Все в этой комнате было столь цивильно, что сюда можно даже было пускать экскур-сии. Кафель, писсуары, толчки забугорные.
Чистота, красота, здоровье.
Да с пола есть можно.
На зоне, в общем, такого не увидишь.
В одной из кабинок кто-то избавлялся от выпитого за вечер спиртного.
– Бв-в-я-а… – доносилось оттуда. – бля-я-я…
– Да, чичас! Жди тут, а в тюрьме сейчас ужин, мака-ро-оны… – иронизировал Жгут, смотря на белоснежный кафель, которым был выложен пол и стены, переводя взгляд на человека, отражавшегося в большом зеркале, рядом с раковинами.
Жгут улыбнулся себе.
Из кабинки вышел потрепанный молодой человек в кожаных брюках и красной руба-хе. Смотря на Жгута каким-то стеклянным взглядом, он подошел к умывальнику и скрыл-ся под струей холодной воды. Решив не мешать этому молодому человеку, а также не све-титься на глазах у каждого входящего, Жгут скрылся в другой кабинке, заперев за собой дверь. Щелкнула зажигалка, кончик мятой папиросы засветился в его зубах.
Почти в это же мгновение дверца в туалет приоткрылась и внутрь зашли три накачан-ных «пацана». Один из них остановился возле писсуара, расстегнув ширинку своих эле-гантных брюк. Двое других подошли сзади к парню, принимающему холодную «ванну». Парень поднял голову и посмотрел на стоящего слева человека. Тот ему улыбнулся. Мо-лодой алкоголик снова опустил голову, подставив ее под холодную воду. «Пацан», стоя-щий слева от него, сделал знак своему товарищу. В этот момент голова алкоголика снова поднялась. Не говоря ни слова, стоящий сзади «качок» вырубил его метким ударом уме-лого каратиста. Парень не успел даже пискнуть, что-то хрустнуло, голова его скрылась в умывальнике.
Третий «пацан» застегнул ширинку и подошел к двум остальным.
– Не такой уж он и крутой… – прокомментировал свою работу «качок».
– Да, Сева, треп один. Слышь ты, Динамо, или как там тебя. Ты не бойся, мы тебе больно не сделаем, честно слово. Так, побьем немного, кости поломаем. Зато потом ты станешь умным, может даже ходить будешь. И будешь знать, как сюда с предъявами со-ваться, гнида тюремная… – парень взял голову и, размахнувшись, ударил ею об умываль-ник.
Это ему видимо понравилось, так как он повторил это еще несколько раз. Брызнувшая кровь окрасила проточную воду в светло-алый цвет. Парень откинул голову и, посмотрев на свои крепкие руки, испачканные в чужой крови, достал платок.
Внутрь зашел еще один «качок» с толстенной золотой цепью на своей бычей шее. Он был похож на бульдога. На правом его плече лежала бейсбольная бита, в левой руке – чья-то фотография. Проплыв по кафельному полу, «новичок» склонился над окровавленным телом, которое пинали в три ноги его помощники.
– Ну-ка… – отстранил он остальных «пацанов», склонившись над распластанным на полу телом.
Посмотрев на фотографию и сравнив с «содержимым», немного изуродованным и ис-пачканным в крови, «качок» констатировал:
– Это ж, бля, не тот... – голова, которую «бульдог» приподнял для «идентификации» резко отлетела к полу и, громко плюхнувшись, размазала по кафелю кровь. – Вы кого тут мочите, суки? Это же не тот…
Жгут решил, что пора выйти и разобраться в чем там дело, потому что насчет лица, изображенного на фото, он уже не сомневался – это было его лицо. Немного помоложе, не такое хмурое и утружденное, но это было его лицо. Он помнил тот день, когда был сделан этот снимок – единственное его фото с «компаньоном». Тогда Ферзь сказал ему, что они братья навек и что он никогда его не подставит...
– Ну хватит, хватит... – однажды три года назад на одном из шикарных банкетов, уст-роенных в честь начинающего «мецената», старающегося «обогатить» город и принести «пользу государству», Ферзь съежился под вспышкой фотокамеры.
Смазливая девчушка с пышными буферами, по обыкновению «обслуживавшая» босса-«гроссмейстера» по ночам в его мягкой и уютной постели или просторном джакузи, до-вольно взвизгнула и убежала прочь, крепко сжимая новенький цифровой фотоаппарат, подаренный ее благочестивым. Тогда еще даже она не знала с какой именно целью он был ей подарен. По ее личному мнению – за ее крепкие титьки и мягкую попку, которую так любил пожилой вор-«меценат», находившийся в самом рассвете сил.
– Вот для чего я тебя пригласил, Малыш... – крепкая рука легла ему на плечо. – Давай отойдем, здесь многолюдно...
– Это что не для чужих глаз? – спросил Малыш-Динамо-Жгут.
– Это не для чужих ушей... – рассмеявшись, ответил «меценат».
Они заперлись в уютном кабинете Ферзя, обделанном кожей и деревом по последней европейской моде.
– Здесь нас никто не увидит...
Тяжелая дубовая дверь заперлась за ними, спрятав от чужих ушей, глаз и линз фотоап-паратов, оставив при этом наедине «со своими» и бутылочкой текиллы. В углу незаметно «работала» видеокамера.
– Так вот, Малыш, мы уже давно с тобой знакомы. Не раз были на деле, не раз спасали друг друга. Я знаю тебя с детства и доверяю, как самому себе. И хоть ты уже далеко не Малыш, я продолжаю называть тебя так. Надеюсь ты не обижаешься?.. – этот вопрос был скорее ироническим, чем требующим ответа, но Малыш все-таки ответил:
– Нет, нет, друг, что ты...
– Вот и хорошо. Но сейчас у нас, как ты знаешь, проблемы, не хватает капитала – эта вечная русская проблема. Наверное, никогда от нее не избавиться...
– Да, нет предела жадности народа...
– Вот, вот... – кивнул, задумавшись на секунду Ферзь, и придя в себя переспросил. – Ты о чем?.. Хотя неважно. У нас намечаются такие дела, Малыш, такие дела, но об этом я могу говорить лишь со «своим» человеком. Понимаешь? Назад дороги уже не будет... Так ты с нами или мы без тебя?
– Я с вами, Ферзь, я всегда с вами... – кивнул Малыш, наливая себе стопку. – Мы ведь бригада...
– Я могу на тебя положиться?..
– Полностью... и хоть сейчас... – чокнувшись, Малыш залпом опустошил стопку, лиз-нув перед этим соли, и закусил лимоном.
Ферзь проделал тоже самое ибо именно так и только так по-настоящему пьют настоя-щую мексиканскую водку.
– В субботу из Азербайджана прибывает груз, большой груз. Такого у нас еще не бы-ло. Но по-видимому и не будет. Какие-то отморозки хотят перебить его под себя. Пред-ставляешь, Малыш, хотят кинуть самого Ферзя. Самого меня, прикинь, блин, это вора в законе хотят опустить. Разве это не западло, разве имело бы место это лет десять-двадцать назад, когда весь «криминал», как они его называют, состоял из нас – из «воров в законе», из порядочных людей, которые жили по понятиям и никогда бы так не поступили, а сей-час что?..
Одни беспридельники вокруг – прут все попало, воруют все подряд, мочат каждого попавшегося. Я бы понял, если бы Гиви Кавказца вор какой-нибудь замочил, из наших, так нет – беспридельник чей-то, Темный какой-то его мать, совсем левый человек. И ни-чего ему, живет, падла, одним с нами воздухом дышит... Ну, ничего, есть люди, которые и ему рога обломают...
Жизнь, Малыш, есть дерьмо, самое дерьмовое дерьмо в мире, а люди – крысы, кото-рые тонут в этом дерьме. Так вот, есть такие крысы, которые не хотят тонуть, не хотят и не тонут, они рвутся к верхушке, к воздуху, и добираются до него, залезая по чужим голо-вам, топя других крыс в этом дерьме. Понимаешь? Так вот, он и есть такая крыса, Малыш. И разве не надо таких вот крыс к стенке припирать, разве не надо бить их, чтобы они не били нас, и разве за это не надо...
– Надо... – подтвердил Малыш, подняв стопку. – Надо выпить. Выпьем...
– Вот и я говорю – надо... – Ферзь поднял свою стопку. – На тебя одна надежда, Ма-лыш. На эти бабки у меня такие грандиозные планы. Наша бригада и «Солнце» с ними потушит, и «Кавказ» забьет, и всю Москву раком поставит. Надо только саму малость постараться, поднатужиться, так скзть, малек... Знаешь, я мечтаю на Рублевке построить такой понтовый ночной клуб...
– Ночной клуб?
– Да, ночной клуб, где можно было бы совмещать очень приятное с весьма полезным и... – Ферзь мечтательно развел руками по воздуху.
– И отмывать грязные деньги...
– Видишь, я в тебе не ошибался... – усмехнулся вор.
– А я тебе зачем, я на строителя не очень-то похож... Тем более сейчас...
– Все просто – возьми моих ребят, отбей груз... – бутылка подходила к концу. – У тебя это хорошо получается...
– Всего-то, замочить пару отморозков... А твои «быки» так тупы, что не справятся с этим заданием? – напрямую задал вопрос Малыш.
– Нет, «быки» здесь не причем. «Быки» крепки телом, сильны мышцами, но вот с умом у них... В общем, им нужен умелый пастух, который бы ими погонял. Я бы мог най-ти массу таких людей, но... просто я хочу ввести тебя в наше общее дело, именно тебя, а начинать лучше с малого...
– Хорошо, что меня ввести, а не мне... – пошутив, задумался Малыш. – Я думал, что и так уже в деле... Я заблуждался?
– Это было не дело, это была мелочь, братан. Настоящее дело начинается с больших денег. Малы-ыш, только тот, у кого большие деньги – правит всем миром... – Ферзя вдруг потянуло на философию. – У нас будут огромные деньги, огро-омны-ые, и все будут под нами, друг. Все будут поклоняться нам, потому что мы... мы – прирожденные хозяева этой жизни, мы – правители этого дерьмового мира, мы – его короли... Теперь ты понимаешь?
– Конечно, понимаю... – кивнул собеседник.
– Теперь ты согласен?
– Еще один вопрос... – поднял вверх палец Малыш.
– Да...
– А ты меня случаем не кинешь, король?.. – улыбнулся вор.
– Что ты, Малыш, ты же мне как брат, как сын ты мне ведь. Мы с тобой ведь как род-ные, братья навек, Малыш. Бригада наша – «Коза Ностра» и никому ее, бля, не сломать. Зуб, бля, даю. Как я могу тебя кинуть, братан, мы своих не кидаем, запомни это. Я нико-гда тебя не подставлю...
– Да ладно, я верю... брат... верю…
– Запомни, мы здесь всё... и вся, и это наш век, и только наш... За наше время... – Ферзь поднял стопку, которая уже через несколько секунд была им опустошена.
Малыш проделал тоже и резко поставил стопку на стол...
Видно, быстро прошел тот век, о котором говорил Ферзь. Настала новая эпоха – эпоха Ферзя, в которой серьезные люди делали большие деньги и в этой эпохе уже не было мес-та его верному соратнику и другу, как он ласково называл его – Малышу.
Дверца отворилась, горящая папироса полетела в унитаз. Жгут, медленно ступая, вы-шел из кабинки и растянулся во весь рост. Тут же заприметив его, «бульдог», наверняка бывший у остальных главным, быстро посмотрел на фото, и, подняв взгляд, скомандовал:
– Вот же он, бля, мочи его. Мочи…
Верные «псы» тут же бросились в атаку, но они имели дело с очень опытным и ковар-ным противником. Сева было заплясал ногами по воздуху, демонстрируя знание восточ-ных единоборств, но быстро оказался на полу после хорошо проведенной подсечки. Но на помощь Севе пришли два его соратника. Да и сам Сева вскоре оказался на ногах, быстро вскочив с пола «карпом» и приняв боевую стойку.
– Ты что-то говорил о наезде?.. – спросил Дима-Динамо, отбивая очередной удар «шестерки» Ферзя, лихо нападающей на него.
– Щас я на тебя наеду... – вместо него ответил Сева.
Отбив первый удар, Жгут подсел и ударил второго нападавшего в пах, а чтобы было наверняка, навесил справа по зубам. Видимо удар был очень сильным, так как нападав-ший схватился руками за промежность и повалился на пол, корчась от боли. Тут же вско-чив, Жгут пнул первого ногой в бок. Убедившись, что тот отлетел к стене, он занялся третьим – Севой, в руке которого торчало лезвие ножа-«бабочки».
– Порежу, падла, на куски порежу... – скрипел зубами каратист.
– Хватит тебе, это всего лишь драка...
Жгут уклонился от удара, затем снова уклонился и, наконец, быстрым, но выверенным прямым ударом саданул «быку» кулаком в нижнюю челюсть. Тот попытался ударить Жгута, но получил коленом по зубам и правой в глаз. Сева снова оказался на полу, нож отлетел к стене. Сзади поднялся еще один. Очнувшись после секундного «сна», он потя-нулся за кастетом. Держась за отбитую часть своего тела, пытался подняться и еще один любитель арабских сказок.
– Ну, ну, ну... – для матерого вора, занимавшегося в детстве в различных секциях, а в юности – в различных колониях строгого и общего режима, это была всего лишь игра. – Давай, давай, родимый. Подъем, труба зовет...
– Веселишься? Щас тебе будет больно... – пообещал один из «быков» и бросился в атаку.
Жгут мастерски ушел в сторону, но действительно почувствовал боль. Это «бульдог» саданул его по спине бейсбольной битой. Жгут схватился за спину и повернулся. «Буль-дог» оскалил зубы и снова замахнулся. Жгут отскочил к кабинкам.
– Нет, ребята, это уже не драка. Это уже убийство... – воскликнул Жгут и снова увер-нулся. Бита оставила свой зловещий след на одной из кабинок.
Бык еще несколько раз пытался ударить Жгута, но тот вовремя и ловко уворачивался. Удар – и один из нападавших лежит вырубленный на полу. Еще двое – сзади, третий – битой машет впереди. Удар битой в бок, еще удар, замах на третий. Жгут понял, что если он так будет действовать, то долго не проживет. Надо было ловко контратаковать, а потом перейти в наступление, что он и сделал.
Резкий прыжок в сторону, уход от удара, а затем мощная контратака и скопление сил резко меняется, так как еще один из нападавших со сломанной челюстью отлетел к рако-вине и, ударившись лицом в грязь, упал на пол.
Сева действительно знал несколько приемов из карате, но это не облегчило его жизнь, лишь усугубило ее. Сева попытался ударить ножом, но Жгут резко перехватил его руку, удар под ребра, ломающий эти самые ребра, удар под гортань фалангой большого пальца, несколько ударов в солнечное сплетение, а напоследок – удар трофейным ножом в об-ласть паха, лишающий Севу Севиного «наследства» и заставляющий его завыть «на лу-ну». У Жгута остался лишь один противник – с бейсбольной битой в руках.
– Ну, падла, держись… – прохрипел «бульдог».
Жгут отлетел в сторону после короткого, но очень мощного удара. Второй удар, тре-тий – Жгут ощутил боль, дикую боль. Четвертый удар не состоялся, так как бита просви-стела у Жгута лишь над головой, толком не задев его вовсе. Жгут видимо вовремя увер-нулся, что позволило ему выжить и атаковать своего противника.
Скопив силы и злобы, он резко разогнулся и нанес мощный удар кулаком в подборо-док. Еще один в солнечное сплетение и серию ударов по корпусу, но «бульдог» был слов-но непробиваем. Он мощным ударом коленом под дых заставил Жгута согнуться пополам, а затем отбросил его к кабинкам. Сломав дверцу, Жгут влетел в одну из кабинок. Против-ник не давал ни секунды передышки. Жгут плавающим взглядом, сквозь белую непроби-ваемую пелену, посмотрел вперед. Бык несся на него с битой.
Жгут резко выставил ногу, стопа уперлась быку в живот, а затем резко пригнулся, уворачиваясь от удара, но бита все же обрушилась ему на спину. Жгут откинул нападаю-щего на несколько метров назад и бросился в атаку. Силы Жгута хватило, чтобы дотащить этого буйвола с его битой до раковин, находящихся в другом конце туалета. Жгут хотел ударить его головой об одну из раковин, но биться головой об раковину пришлось ему самому. Бита выпала у быка из рук, когда Жгут тащил, а вернее толкал его к раковинам, и теперь он бил его своими пудовыми кулаками. Кровь ручьями полилась на пол. Жгут по-пытался вырваться, бык отбросил его в сторону и тот отлетел к стене, цепляясь по пути за остальные раковины. Все лицо Жгута было в крови, бык же был словно целехонек. И он снова шел на него.
Жгут поднял руку вверх и попытался подняться, схватившись за одну из раковин. Но «бульдог» ударом своего пудового кулака остановил его попытку. Еще удар, еще, еще, кровь брызнула на белоснежный кафель, окрасив его в свой алый цвет.
– Ну, че, гнида, еще хочется играть или очко уже заиграло?.. – спросил бык, встав на ноги и склонившись над Жгутом.
– Еще не заиграло… – прохрипел тот.
– На, щас заиграет, на, на, на… – шипел бык.
Раздалась целая серия ударов и Жгут, по раздающейся боли, отметил, что у него сло-мано несколько ребер. Бык продолжал его бить и руками, и ногами, и подхваченной им битой. Тело Жгута отлетело снова к кабинкам, проломив несколько дверей и сломав не-сколько перегородок, он снова оказался на полу. Бык, наслаждаясь своей победой, отбро-сил биту в сторону.
– Она мне не нужна. Я голыми руками сломаю тебе шею, ублюдок.
Бык повернул голову в одну сторону, затем – в другую. Послышался щелчок, слабова-тый хруст. Жгут понял, что сейчас его будут убивать, а остальное, все, что было перед этим, была лишь игра. Он выждал момент и, ударив быка по ногам, опрокинул его на пол. Тут же наскочив на него, он начал бить его попеременно обеими руками, но силы покида-ли его вместе с кровью, а бык был гораздо сильнее его, поэтому он быстро скинул его с себя. Жгут снова отлетел к кабинкам. Бык вскочил на ноги. Несколько секунд и Жгут сно-ва почувствовал свои сломанные ребра. Он впечатался лицом в дерево двери, бык ударил его сзади по почкам. Еще один удар и Жгут осел на пол. Бык схватил его сзади за голову и принялся бить об дверь.
– Не охота умирать?.. – спросил качок, отбросив голову и повернувшись к Жгуту спи-ной, чтобы отыскать на полу свою биту.
Жгут упал на пол и пополз. Он не знал куда он ползет, возможно, он не знал, не пом-нил уже, где он находится, но он полз, полз подальше от этого монстра, от этого «бульдо-га», снова поднявшего биту.
Рука Жгута почувствовала что-то мягкое и теплое, это был один из «пацанов». Он был жив, но находился «в отключке», его челюсть была ненатурально вывернута в бок. Жгут увидел у него под курткой пистолет и тут же потянулся за ним, это, по-видимому, привело парня в чувство. Он захрипел и схватил Жгута за горло. С другой стороны на него замахи-вался битой бык-предводитель. Жгут резко выдернул из кобуры пистолет, снял его с пре-дохранителя и направил дулом на бегущего с битой быка. Раздался выстрел, второй, тре-тий. Бык остановился и застыл на месте, Жгут выстрелил еще, но бык все стоял. Тогда Жгут приготовился стрелять в пятый раз, но тело быка вдруг пошатнулось и всей пудовой массой повалилось на пол. А хватка тем временем все крепла и крепла. Парень, на которо-го повалился Жгут, все время что-то хрипел своей сломанной челюстью. Жгут поднес пистолет к его голове и нажал на курок. В глаза ему ударила струя теплой крови.
Несколькими минутами позже, когда Жгут, вытирая с глаз кровь, выходил из мужско-го туалета, на пути ему встретилась влюбленная парочка, лобзавшаяся прямо на пути. Паренек пытался стянуть с девушки кофточку, когда Жгут прошел мимо них и скрылся за углом.
– Вот, бля, алкаш. Смотри, как мужика исхуярили… – заржав диким смехом, произнес паренек и вернулся к любимому делу. Девушка поддержала возлюбленного легким смеш-ком. Дверца в мужской туалет отворилась и влюбленная парочка, весело смеясь, ввали-лась внутрь.
– Да не бойся ты, никто нас здесь не увидит… – успокаивал девушку паренек, завлекая ее все глубже внутрь.
И вдруг, посмотрев прямо перед собой, он замер, застыв с широко раскрытыми глаза-ми. Девушка посмотрела на него и перевела взгляд на ту точку, куда он смотрел. То, что предстало перед ее глазами, заставило ее громко завопить. Но криков ее никто не услы-шал, как не услышали и выстрелов, раздававшихся несколькими минутами ранее. Музыка заглушала любые звуки, а алкоголь и наркотики располагали к полной утопии, любви и безразличию. Одна из дверей, та самая, об которую бык бил Жгута головой, внезапно по-валилась на пол.
А Жгут тем временем приближался к кабинету Ферзя. На пути его выросли два амба-ла, один из которых потянулся за пистолетом, но тут же упал. Упал за ним и второй – оба с простреленными коленями. Визжа от дикой боли, они катались по полу, когда Жгут рас-пахнул двери в кабинет Ферзя.
Ферзь в это время сидел в своем кожаном кресле за своим большим столом, из-под ко-торого высовывалась небольшая круглая головка с пышными русыми волосами.
– Так говоришь, хореографическое училище закончила? – спросил Ферзь у облада-тельницы этой головки. – Хорошо танцуешь, у-ум…
Из-под стола раздавалось веселое чмоканье.
– Босс… – Раздалось вдруг из рации, стоящей у Ферзя на столе. – Босс, этот козел по-ложил всех наших. Сейчас он, наверное, направляется к вам. Заприте двери, мы скоро будем…
В это время двери распахнулись и на пороге показался окровавленный Жгут. В его ру-ке был пистолет, а сам он был очень зол.
– Малы-ыш? – удивленно протянул Ферзь. – Ты?..
– Я, Ферзь. И я очень зол. А ты знаешь, что происходит, когда я бываю зол… – сказал Жгут, входя в кабинет Ферзя. – Не надо было тебе меня подставлять… подставлять и уби-вать.
– Я не… это не я, Малыш. Ты что? Это не я, не я, честное слово. Я хотел тебя выта-щить, хотел заплатить, честное слово, Малыш, но судьи, эти твари, не брали деньги, а то-гда… тогда на складе, когда тебя взяли… – объяснялся хозяин дорогостоящего ночного клуба, тряся нижней челюстью и давясь слюнями. – Для меня самого это было неожидан-ностью. Это кто-то из наших сдал тебя, кто-то, но не я, слышишь, не я, честное слово, Малыш…
Жгут медленно поднял руку и направил дуло пистолета на лоб злодея-«гроссмейстера». Тот, в свою очередь, думал о том, как бы побыстрее добраться до своего револьвера. Ствол лежал в нижнем ящике, прямо около его правой руки.
– Да уйди ты… – это относилось к девушке, «обслуживавшей» его под столом.
Маленькая головка, сопя носиком, вынырнула из-под стола.
– Ты, – указал на нее пистолетом Жгут. – Быстро на выход…
Девушка, на которой было одно нижнее белье, в смысле – одна коротенькая мини-юбочка, по резкому вынырнула из-под стола и, быстро собрав свои вещи, разбросанные на полу, скрылась за дверью.
– Там тебя уже брат заждался… – донеслось ей вслед, и Жгут медленно повернул го-лову, злобно посмотрев на Ферзя. – Теперь решим проблемы с тобой…
– Со мной?.. – промолвил «бизнесмен», опустив правую руку под стол.
– Да, козел, с тобой. Ты хоть знаешь, гнида, сколько времени мне пришлось провести в этих ментовских подвалах, где меня медленно, но верно лишали моего здоровья? Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось из-за тебя вынести, сколько повесили на меня из твоих грешков, о которых ты, может, даже и не помнишь? А сколько я стерпел на зоне?.. – Жгут гневно взвел курок. – Я сидел там, в этой душной цементной коробке, и мечтал лишь об одном, о том, как ты будешь гнить, гнить живьем, падла. А ты знаешь, что я сде-лаю все, чтобы мое желание осуществилось. И пусть для этого мне придется пройти по трупам, и пусть я сам умру за это, все равно, падла, тебе уже не жить. Так что, считай свои последние секунды и молись, замаливай, Ферзь, свои старые грешки…
– Не надо, Малыш, не убивай меня. Ведь я ни при чем, я же говорил, это не я, это кто-то другой, другой подставил тебя, а не я… – левая рука Ферзя взлетела вверх, ладонью вперед, правая же, открыв нижний ящик, пыталась схватить пистолет. Револьвер «Кольт» отливал металлом под светом ярких ламп дневного света, светивших над головой.
– Это ты там расскажешь… – произнес Жгут, медленно направляя дуло пистолета сво-ей окровавленной рукой.
– Не надо, малыш, это ошибка…
– А это тоже ошибка?.. – пистолетом Жгут указал на свое окровавленное лицо, которое ему изрядно попортили приспешники Ферзя.
– Они меня не так поняли. Просто в последнее время на нас часто наезжают. Приходят и нахально требуют деньги. Вот я и нанял их для охраны…
– Они расплатились за свое нахальство… – сказал Жгут Ферзю, вновь направив на не-го пистолет. – Сейчас твоя очередь в кассу…
– Не надо, Малыш, опомнись. Ты совершаешь ошибку, ошибку, Малыш, большую ошибку. Не стреляй, я тебя прошу, я заплачу, я откуплюсь, слышишь, Малыш, я за все откуплюсь… А хочешь, я дам тебе работу, хорошую высокооплачиваемую работу. Ко мне как раз поступил заказ, хороший заказ, Малыш. Ты не поверишь, но я сразу вспомнил о тебе. А тут ты сам как раз пришел… Это работа как раз для тебя. Помнишь, мы говорили с тобой про одно убийство, Вася Темный тогда еще взлетел на своем джипе, не убивай ме-ня, Малыш. Они заплатят хорошие деньги тому, кто докажет что это не так. Я заплачу сверху, Малыш. Я сделаю все для тебя, даже если это я был виноват в том, что тебя тогда повязали. Поверь, я каюсь, я каюсь, Малыш, и прошу прощения. Малыш, я хочу жить… – по лицу Ферзя, крупными каплями, стекал пот. – Не на-адо-о…
За дверью послышался шум, на пороге показалось несколько парней, одетых в спор-тивные костюмы, с оружием в руках. Ферзь рукой приказал им отойти подальше назад.
– Я… – начал, было, Жгут, опустив пистолет. Ферзь немного расслабился, в надежде, что ему удалось переубедить своего бывшего компаньона, и немного облегченно выдох-нул.
Но Жгут внезапно изменил свои намерения. Вскинув резко руку вверх, он что-то изо-бразил на губах, цокнул языком и нажал на курок. Раздался громкий выстрел. Пуля выле-тела из дула пистолета, подгоняемая горячими газами горящего пороха, и улетела куда-то вдаль, найдя где-то там точку своего прикновения.
*****
– Ну давай, выходи. Не время сейчас спать... – Слон привел его в чувство дружеским хлопком по плечу.
Жгут повернулся и посмотрел на водителя. Тот смотрел на него своим противным, как считал Жгут, взглядом.
– Давай же... – снова толкнул его Слон и Жгут вылез из автомобиля.
Его примеру последовали и остальные. По очереди захлопнулись все двери, свет по-гас, автомобиль стал абсолютно пуст. Водитель напоследок посмотрел на свой «БМВ», который несколько месяцев назад угнал возле одного из московских ресторанов. Эта пус-тота испугала его.
– Все собрали-ись... – Слон сделал глубокий вдох, закрыл глаза и на несколько секунд застыл в таком состоянии. – Теперь за дело. Аллах ахбар, хари Кришна, мы победим...
Все пятеро перезарядили пистолеты, автоматы и ружья – у кого что было.
– Расходимся по одному...
Послышались тяжелые шаги. Все голоса быстро замолкли. Силуэты молодых, крепких тел растворились в темноте. Лишь новый «БМВ» остался стоять на пригорке возле порта. Легкая музыка приглушенно доносилась из дорогих колонок. Так прошло несколько ми-нут.
Внезапно где-то совсем недалеко раздались выстрелы. «Лежать, на землю, суки. Всем лежа-ать...» – раздалось всед за выстрелами. Затем все утонуло в шквале автоматных оче-редей, гуле выстрелов и криков о помощи. Раздался взрыв.
Совсем недалеко прозвучал выстрел, затем еще два, но уже ближе. Дверца иномарки распахнулась. Немедленно же зажегся свет. Внутрь салона ввалилось окровавленное тело Феликса.
– Твою мать, твою мать... – истерично повторял он, копаясь в сумке с оружием.
Наконец, он нашел то, что искал. Миниатюрная рация зашипела в его руке, по которой медленно вниз сочилась теплая, горячая кровь.
– Первый, первый, я седьмой. Гончий, как слышишь?.. – передал он.
Ответа не последовало.
– Гончий, у меня провал, повторяю – провал. Все «собаки» погибли, «кот» уничтожен. На поле третьи лица, повторяю – третьи, чужаки уничтожили всех «собак» и «кота». Я ранен. Где подкрепление, Гончий, где подкрепление?.. – пытался докричаться младший лейтенант уголовного розыска Никита Бажов, но рация упорно молчала.
Зато из-за спины послышался окрик.
– Стоять на месте, руки за голову...
Феликс медленно опустил руки и бросил рацию на сидение.
– Тише, тише, ребята, я с... – попытался объяснить он.
– Руки за голову, я сказал... – не слушая его, завопили сзади.
– Отошел от машины и лег на землю... На землю...
– Я свой, я из уголовного розыска, – Феликс потянулся в карман, чтобы достать свою «корочку», – у меня и документы име...
– У него ствол, Саня... – послышался голос.
Феликс медленно развернулся. Двое в бронежилетах и масках целились в него из ав-томатов. По ним было явно видно, что они были напряжены. И видно, у одного из них сдали нервы. Феликс уже ничего не успел поделать. Прямо ему в лицо прозвучала авто-матная очередь. Тело работника милиции отбросило назад в салон. Ударившись о дверной проем затылком, он медленно осел на землю. Бесчувственная рука безвольно опустилась на землю, раскрытые глаза, не моргая, смотрели на своих убийц, медленно приближаю-щихся к телу...
Пригибаясь к земле, двое в бронежилетах направились к иномарке. Пока один из них светил в мертвое лицо фонарем, второй – склонился над телом Феликса и, пощупав пульс, печально констатировал:
– Он мертв...
Найдя на земле красную «корочку» и посмотрев ее содержимое, он еще более печаль-ней добавил:
– И он не врал. Младший лейтенант уголовного розыска Никита Бажов. И что он здесь только делал?..
Кровь слабой струйкой вытекала изо рта лейтенанта, стекая по его губам, подбородку и капая на рубашку. Двое спецназовцев по быстрому осмотрели салон автомобиля и скры-лись во мгле ночи. Тусклая луна показалась из-за серых туч. Откуда-то издали слышались звуки выстрелов, крики, ругань, но младший сержант Никита Бажов уже ничего этого не слышал.
С виду можно было сказать, что он просто прилег отдохнуть, отдохнуть на пару часи-ков после трудного рабочего дня или после трудной распитой бутылки водки. Лишь ручьи крови, стекающие по его мертвому телу, говорили, что это не так. Кровь мелкими каплями капала вниз, словно воду ее впитывала сырая земля.
*****
За два часа до этого.
Капитан милиции Алексей Громов уже около часа высматривал иномарку, стоящую на вершине склона, в стекла своего военного бинокля. Это была его операция, тщательно продуманная и хорошо проработанная. И там были его люди. Люди, которые могли по-гибнуть если что-то пошло бы не так, поэтому операция была очень рискованная и ре-шиться на нее мог только очень смелый человек...
Громов нашел такого человека, быстро нашел. Он даже не рассчитывал на такую бы-строту, он даже не рассчитывал, что кто-то вообще согласится. Но тем не менее факт – младший лейтенант, его сослуживец Никита Бажов сам выдвинул свою кандидатуру. Громов не знал причин этого: может лейтенант хотел доказать, что он невероятно смел, может – он был просто глуп. Он не размышлял над этим, он просто согласился. И уже через несколько дней Громов проводил инструктаж будущей операции.
– Это очень опасные люди, очень опасные и коварные люди, которые могут сделать то, чего мы можем от них даже не ожидать. В большинстве своем им уже нечего терять, они прожили длинную и насыщенную жизнь, большая часть из которой прошла за колю-чей проволокой. И я думаю, что на старости лет они вряд ли захотят увидеть ее вновь. Но это не освобождает их от ответственности за совершенные ими преступления. Кроме того, эти люди готовятся совершить еще одно преступление – убийство известного питерского бизнесмена, приехавшего в наш город для заключения очень крупной сделки, которую они хотят сорвать... – публика, перед которой «выступал» Громов, состояла сплошь из служителей закона – милиционеров, облаченных в свою грозную форму. – Мы не можем этого позволить, поэтому должны остановить их...
Сзади, за его спиной на темном фоне возникали фотографии всех тех, кого Никита нашел в иномарке, припаркованной в доках октябрьским вечером в пятницу тринадцатого числа…
Дальше шло банальное при такой ситуации инструктирование.
– Наш человек будет внедрен в эту группировку, чтобы... Вы должны оказать ему пол-ное содействие... В нужную минуту он подаст сигнал и тогда... Никто, повторяю, никто не должен знать об этой операции, включая вашу жену, тещу и даже вашу собаку... У вас есть вопросы?..
Получив в ответ лишь молчание, Громов громко сказал:
– Тогда все свободны...
Мигом помещение опустело и он остался совершенно один. По привычке Громов вы-тащил пачку дорогих сигарет – другие он не курил, фирменную зажигалку и, подойдя к раскрытому окну и задумавшись о чем-то, медленно закурил.
Внизу, под окнами, рядом с его серебристой «десяткой» стоял неприметный с виду джип «Чероки», в котором сидело трое молодых ребят. Один из них, не сводя глаз с капи-тана, достал миниатюрный сотовый телефон и, после недолгого ожидания, произнес в трубку:
– Алло, босс, это Штурман. Все порядком. Мент сделает все, как вы сказали... – раз-дался в салоне его громкий бас.
Сейчас же сам Громов не сводил глаз с красивой иномарки, в которой сидело пятеро парней. Именно они, по заверениям навестивших его однажды ночью незнакомцев, долж-ны были совершить нападение на «бизнесмена», которого он даже не видел в лицо и о существовании которого мог судить лишь с чужих слов...
– Не рыпайся, сука... – вот так вот просто услышал капитан российской милиции од-нажды ночью сквозь свой беспокойный сон.
Рядом послышался женский крик. Это была девушка Алексея, с которой он познако-мился всего пару месяцев назад и с которой провел не одну счастливую ночь. Она была ему очень дорога, хотя даже не метила на место его супруги, полностью отвергая такую мысль. Но он очень ею дорожил и не хотел чтобы с нею что-то случилось.
– Тихо, тихо я сказал... – зашипел в темноте все тот же голос.
– Не трожьте ее. Она тут не причем... – попытался было сказать Алексей, но получил кулаком под дых.
Откуда-то рядом послышался шорох, легкий смешок, со скрипом отворилась дверца старого комода. Алексей понял, что «визитеров» несколько, возможно они даже вооруже-ны, поэтому шутить с ними не следует. Тем более, что сразу убивать они его не стали, значит пришли говорить, «базарить» по-ихнему, поэтому то и свет не включили. В темно-те вон в комоде роются. «И чего им только в моем комоде понадобилось» – подумал Алексей. Но ответа он так и не получил, зато получил под дых.
– Здесь я решаю – кто причем, а кто нет... – Громов почувствовал еще один крепкий удар. – Шмон, хватит по чужим вещам лазить, бля, отведи телку в другую комнату, чтоб не мешалась. Будет орать – бей ее как умеешь, попытается бежать – в охапку, на кровать и трахай до посинения. Пусть знают, падлы, с кем дело имеют. А то эти вонючки наших пацанов по «хатам» трахают, а мы их баб трогать не должны...
– Не лапай меня, козе-е-ел... – сквозь шорох и чье-то вредное хихиканье услышал Алексей и попытался дернуться, но руки его держали чьи-то более крепкие и накачанные, словно сталь, литые мышцы.
– Лена, все в порядке, Лена, с тобой все будет в порядке...
– Да, вижу я в каком порядке... – донесся из темноты ее прекрасный голосок. – А-а-а, не урони меня, придурок.
– Если что-то с ней случится... – начал было Алексей, но опять получил под дых.
– Лежать, падла... – раздалось над самой его головой.
– Случится, не волнуйся, побежит – с ней все случится, что случается во время того, когда девочка перестает быть девочкой... – зашипел опять все тот же вредный голосишка. – А не побежит, тогда ничего и не случится. Тебе, мент, сейчас не о ней надо думать, а о себе, о карьере о своей. Зарплаты никакой, жизни нету ни хрена, а ведь хочется и пожить хотя бы немного. Правда, мент? Ты молодой, машина вон у тебя какая хорошая под ок-ном, «деся-я-ятка». Ведь не на зарплату же ты ее купил, а? Во-от, а ведь охота небось и на «Мерседесе» поездить, девчонок молоденьких покатать, а? Вон какая у тебя бабенка под одеялкой завалялась – зверь, а не бабенка. Хочешь десяток таких как она, сотню таких же, хочешь денег, чтобы до самой старости и на баб хватало и на бензин оставалось, хочешь?.. Хо-о-очешь! Знаю, что хочешь. Могу тебе в этом помочь...
– Ладно, хватит кота за яйца тянуть, говори в чем дело... – перешел к делу Алексей. – Только руки освободите, наручники что-то жмут...
– Кеш, отпусти ему руки. Видишь, человек на «базар» с нами идет, по-пацански с нами говорит, уважает нас наша милиция, а, Кеш?..
Хватка Кеши ослабла. Алексей опустил руки и немного приподнялся.
– На базар только бабки с кошелками ходят да бандиты с автоматами... – вспомнились Алексею слова его покойного отца, но вслух он их произносить не стал, дабы не обидеть своих новых знакомых.
– Говори, в чем дело... – вместо этого произнес Громов в темноту.
– Ха, ну ты, мент, даешь. Прыткий малый, далеко пойдешь...
Капитан Громов достал пачку сигарет и потянулся за зажигалкой, но ее в кармане не было. Вспомнив, что он отдал ее своему «агенту», Громов повернулся к человеку, сидя-щему справа от него на «штурманском» сидении.
– Прикурить у тебя не найдется?.. – спросил он с сигаретой в зубах.
«Напарник» молча достал из кармана зажигалку и, зажгя пламя, протянул ее соседу. Видимо, передумав курить, Алексей молча сбил пламя рукой.
– Не надо, пламя увидят – заподозрят еще что-нибудь...
– Хм, ну ты и мент. По натуре мент... – легким смешком зашипел его сосед. Сидевшие сзади него люди тоже было засмеялись, но, увидев его грозный взгляд, быстро замолкли...
Спецназовцы, облаченные в свои «доспехи» – бронежилеты, каски типа «Сфера», и тому подобную амуницию, применяемую при очень сложных штурмах, где возможно не обойтись без жертв, уже потеряли счет времени, сидя внутри неуютного американского микроавтобуса, стоящего недалеко от пирса номер девять.
– Первый, первый, я пятый. Как слышно. Сколько нам тут еще париться, первый. Ночь уж на дворе, ребята не кормлены, бабы не... – передал в радиоэфир командир спецназа, на пятом часу выжидания.
– Как только, так сразу, пятый. Молчание в эфире... – донесся оттуда голос капитана Громова.
– Вот козел, едрить его за ногу. Пятый час здесь сидим, ни хера не видим. До бандюг этих, наверное, метров пятьсот-семьсот. Что они с этими бандюгами там в покер что ли играют... на раздевание, наверное... – выругался командир, мало знавший о предстоящей операции, только то, что ловили каких-то «наркобаронов» запрятавших свой «товар» в дебрях порта. И все...
Да и в его задачу вообще не входило что-либо знать. Он должен быть привести людей, дождаться часа Ч и «положить», а если даже получится, то и «повязать», всех кто будет не похож на «нормального и культурного человека», то есть – всех в округе десяти-пятнадцати метров от указанного ему места. Даже если старенькая бабушка будет прогу-ливаться в это время мимо этого места, выгуливая своего злого и голодного барбосика или собирая в авоську пустые бутылочки, то он и ее, в зависимости от указаний, «положит» рядом с упитанным качком или мясным шкафом. В общем, командир выполнял свое оче-редное задание – ждал команды Ч от капитана Громова, которой все не было и не было. А время все шло...
– Ладно, Гриня и ты, Васек, давайте по быстрому, по-тихому, но чтобы разузнали мне дислокацию противника, дислокацию наших и что там, на хер, с ними со всеми творится. Приказ поняли? Тогда пошли...
Двое спецназовцев выскочили из микроавтобуса и растворились в наползающей на него темноте. Командир посмотрел им в след и закрыл дверь микроавтобуса...
– Нет краше сегодня убчо-онок, нет счастливей сегодня ребя-ят, потому что на десять девчоно-ок по статистике – восемь хотя-я-ят... – припевал Штурман, сидя в серебристой «десятке» Громова, попутно затягиваясь крепко набитым косячком.
– Та-ра-ра-рам, хе-хе-хе, пам-пара-бара-бам, та-ра-ра-рам... Хе-хе-хе... Хе-хе... – долгое время доносилось из салона «десятки».
Громов и сам не поленился пару раз затянуться этим сладковатым дымком, от которо-го становилось так легко и приятно. Волнение и страх предстоящего дела, которое уже набирало свои обороты, мгновенно улетучились. «Как рукой сняло», – подумал капитан...
Спецназовцы Гриша и Василий медленно пробирались мимо какого-то здания, обли-того краской и исписанного в прямом и переносном смыслах этого слова. «Хотим секса» – гласила самая яркая надпись, которую наверняка «выгравировали» на стене «быстро взрослеющие» подростки. «Юля, я тебя люблю. Твой Ромео. Позвони мне. 037-05-90» – гласила самая длинная и самая старая, судя по стертой краске, надпись, похожая на чей-то недошедший до адресата SMS. Надпись была сделана, очевидно, каким-то любвеобиль-ным грамотеем, знающем толк в орфографии; как никак – тридцать три буквы и не одной ошибки. «WWW.Ленинград.ru» – была самая веселая надпись. Было еще много надписей, но не о них речь.
– Ну и куда мы приперли?.. – хотел было закричать от негодования спецназовец Вася, когда напарник заткнул ему рот рукой.
Прямо перед ними, метрах в двадцати по юго-востоку, на пригорке стоял человек. Не видя их, человек расстегнул ширинку своих американских джинс и, уставившись на звезд-ное небо, дал расслабиться своему изрядно подуставшему мочевому пузырю.
Они бы могли без труда «снять» этого «засранца», всадив ему пулю в голову, но, не получив на это команды, не имели права этого делать. Вместо этого спецназовцы поспе-шили ретироваться. Спецназовец Вася посмотрел в ту сторону, куда ему показывал на-парник спецназовец Гриша и, кивнув головой, медленно попятился назад. Напарник, дер-жа наготове свое оружие – пистолет-пулемет ПП-90М, последовал за ним
И как раз во время так как через несколько мгновений мимо того места, где еще со-всем недавно сидели Вася с Гриней, осветив его светом фар, проехал вишневый «Мерсе-дес», привлекший внимание «отливающего» на пригорке человека. Спецназовцы видели иномарку издалека, но ни фигур людей, ни какого-либо движения внутри автомобиля они не заметили. Не обратив на это своего внимания, спецназовцы Вася и Гриня скрылись за углом старого исписанного здания. Человек, «писавший» на пригорке, также скрылся внутри своего авто...
– Теща, теща, я зять. Жди на блины... – обрадовано пошутил в рацию командир спец-наза, увидев проехавший мимо вишневый «Мерседес». Его люди хотели уже было выско-чить из микроавтобуса, когда рация вновь разразилась матом.
– Блять, отставить, пятый, команды не было. Повторяю, отставить, ждите команды... – донеслось из рации.
– Иш ты, чертяга, разорался... – выругался командир перед своими людьми. – Сам-то небось не в такой баньке паришься... В «десятке» своей сидишь, трудоголик-алкоголик...
В стекла бинокля Громов увидел движение внутри автомобиля, он повернул голову вправо и увидел движущийся автомобиль – вишневый «Мерседес». Проехав еще несколь-ко десятков метров, «Мерс» остановился аккурат под огнем ночного фонаря.
– «Мерс»... – сказал капитан сидевшему справа от него Штурману. – Остановился... Что это и есть тот бизнесмен?
Но Штурман не ответил ему, вместо этого он достал из кармана зазвонивший телефон.
– Хорошо, работаем... – это относилось как к людям сидевшим в «десятке», так и к де-журившим возле телефона, в который Штурман передал эту короткую команду.
Повернув свой взгляд от застывшей иномарки, Громов вернулся к «Бимеру». В салоне по-прежнему шевелились чьи-то тени, свет выключился, Громов внутренне напрягся. Се-кунда, ничего не происходит, вторая – учащается пульс, третья – глаза внимательно всматриваются внутрь и... вот оно, сквозь темноту Громов увидел пламя от его зажигалки, на секунду сверкнувшее в окне.
– Внимание, они выходят... – сказал он Штурману, который накручивал глушитель на свою «Берету».
Посмотрев на странную манеру закручивания – Штурман держал глушитель в руке, а другой накручивал на него сам пистолет, слегка касаясь его за рукоятку; Громов вернулся к «Биму», дверца которого тем временем раскрылась и из салона показалось пять плотных фигур. Ночное время мешало капитану рассмотреть лица этих людей, но он ясно видел в их руках оружие.
– В общем, вы все знаете. Объяснять, что вам надо делать, я не буду. Выходим, убива-ем, уезжаем. Ха, смешно. Пришел, увидел, победил – вини, види, вичи, господа... – сказал тем временем Штурман своим людям, которые были в масках и держали в руках оружие. Никто из них, естественно, не понял его слов, но сейчас Штурману это было безразлично. Сейчас он думал лишь об одном – о предстоящем деле и о том, как он вместе со своей любимой девушкой уедет куда-нибудь далеко, подальше от всех этих предстоящих и ми-нувших дел.
Постояв несколько секунд около автомобиля, мужчины разбрелись в разные стороны. Капитан «повел» одну из фигур, самую крупную и хорошо рассматривающуюся в би-нокль, кажется, это был водитель.
– Нам нужен лишь один человек, его фото вы уже видели. Все понятно? Тогда выхо-дим. Бывай, мент, скоро увидимся. Не скучай тут без нас... – сказал Штурман, натянув поверх своей маски прибор ночного видения, и открыл дверцу.
Штурман включил прибор, в глаза ему ударил зеленый свет, привыкнуть к которому понадобилось некоторое время. Стало видно то, чего раньше он просто не мог видеть – траву под ногами, палки, ветки, сучья, старое здание неподалеку отсюда и автомобиль, стоящий на пригорке, хотя последний, из за большого расстояния между ними, Штурман высматривал с трудом.
Захлопнувшаяся дверца сообщила Громову, что он остался один. На секунду оторвав-шись от наблюдения, капитан снова вернулся к «Бумеру», теперь уже опустевшему... на-всегда...
Плотная фигура водителя по кличке Баллон выплыла из сумрака.
Он медленно шел к вишневому автомобилю, осторожно ступая по земле, держа наго-тове автомат Калашникова. Коротыш был словно маленькой палочкой в его крепких ру-ках, способных согнуть даже подкову. Еще четыре фигуры мелькали в прицеле снайпер-ских винтовок и бинокле Громова, наблюдающего за всем из своего автомобиля.
Топор шел впереди со своим наградным пистолетом, за ним с помповиком в руках держался Слон. Феликс держался позади всех.
Вишневый «Мерседес» становился все ближе и ближе с каждым шагом, который делал Топор. Все очень просто – сейчас он подойдет и убьет всех, кто встанет у него на пути. Всего-то и делов. Но все равно, что внутри беспокоило бывшего солдата, что-то говорило – «сверни, не ходи, уйди, исчезни отсюда». Словно сама смерть говорила эти слова, но Топор никогда не сворачивал с выбранного пути, он шел вперед, на ходу передергивая затвор пистолета. Старая использованная гильза упала на землю ему под ноги. Слон огля-нулся, словно что-то почувствовал, но тоже не остановился, продолжая идти к «Мерседе-су».
Баллон подошел к какому-то столбу и встал за него, взяв на прицел салон иномарки. Темнота скрывала любое его движение, зато место перед «Мерсом» было хорошо освеще-но, даже очень хорошо, и Баллон мог видеть каждое движение, которое делали его «това-рищи» по оружию. Только он не знал, что наблюдает за ними не только он один.
Громов облизнул губы в предвкушении предстоящего. В бинокль он видел не только фигуры наемных убийц, но и фигуры приспешников нанявшего его человека. Натянув на головы приборы ночного видения, они выжидали, выбирая удобные позиции. Стволы двух снайперских винтовок заметно выпирали вперед из их укрытий, но увидеть это в темноте было практически невозможно. «Хорошая все-таки вещь – бинокль ночного ви-дения…» – подумал Громов и продолжил наблюдение.
Топор тем временем подошел к «Мерседесу» почти вплотную. Странно, но никто не вышел к нему навстречу. Но ничего, сейчас эти некультурные «хозяева» узнают, кто при-шел к ним в гости. Топор повернул голову и махнул своим людям, типо «пора начинать». Тут же откуда–то из темноты прозвучала короткая очередь.
Это Баллон выстрелил из автомата. «Мерседес» осел на одно переднее колесо, колесо, громко засвистевшее воздухом. Еще одна короткая очередь спустила и второе колесо. Слон взвел дробовик и на ходу выстрелил в переднее стекло, в то место, где сидел води-тель. Это он сделал для того, чтобы иномарка вдруг не рванула с места, оставив «килле-ров» «с носом». Такое бывало, редко, но все-таки бывало. Чтобы этого не произошло, не-обходимо было сразу вырубить водителя, и для этого был нужен дробовик. Взведя его еще раз, Слон выстрелил вновь. Топор подскочил к задней дверце и с силой резко рванул ее на себя. Тут же, в недоумении, он отскочил назад.
Из «Мерседеса» прямо на него вывалился труп. От неожиданности, а может от испуга, Топор чуть не выстрелил в него. Направив дуло пистолета внутрь салона, он подошел ближе. Внутри, рядом с первым, «сидел» еще один труп. Тело водителя покоилось на пе-реднем сидении. Топор отпрянул назад, из салона тянуло запахом крови с примесью бен-зина. Ему под ноги выпала пустая бутылка из-под водки и покатилась дальше по дороге. Слон подскочил к нему сзади. Топор закрыл лицо левой рукой и, повернувшись, отошел на несколько шагов назад.
– Ух, ты, бля, кровища-то сколько. Это я его так? – улыбнувшись, спросил Слон и по-вернулся к Топору. – Это я всех троих так положил, а, Топор?..
Топор не успел ответить на его слова, потому что раздался выстрел. Солдат присел на корточки, пытаясь понять, кто стрелял, и повернулся назад. Хватая ртом воздух, Слон медленно оседал за его спиной на колени, сжимая правой рукой рану на шее, из которой ручьем лилась кровь.
– Слон, Сло-о-он… – закричал Топор, но слова его утонули в автоматной очереди. Внезапно где-то совсем недалеко раздались одиночные выстрелы.
Дробовик Слона утонул в пыли. Сам Слон упал на землю и, в болезненных конвульси-ях, задергал ногами, издавая дикий крик и зовя к себе на помощь. Но никто не пришел к нему на помощь. Все стреляли. Стреляли, даже не понимая, в кого они все-таки стреляют.
«Лежать, на землю, суки. Всем лежа-ать...» – раздалось вслед за выстрелами. В их строну бежали какие-то люди с автоматами и в масках. Но никто из четверых киллеров не отреагировал на их приказы. Все они по-прежнему продолжали отстреливаться.
Все, кроме одного…
Феликс брел вперед, ступая в темноте. Он очень сильно волновался, ведь это было его первое по-настоящему ответственное дело. Но волновался он не потому, что это дело мог-ло провалиться, и он получил бы выговор, нет, если бы провалилось это дело, расплатой за него послужила бы его жизнь. Поэтому он решил держаться в стороне до поры до вре-мени и действовать по обстоятельствам.
Он видел, как Слон и Топор подошли к иномарке, видел, как Слон упал на землю, по-сле раздавшегося выстрела, видел, как «киллеры» начали отстреливаться и как бойцы с той стороны громко кричали им: «Лежать», кричали и одновременно стреляли по ним, но «киллеры» не слушали их слов. Он слышал стоны Слона и видел, как он истекает кровью. Феликс не понимал одного – что это за люди, внезапно открывшие по ним огонь, так как на бойцов спецназа они походили едва ли. Что это за третьи лица, так неожиданно поя-вившиеся на «его» поле боя?..
Затем все утонуло в шквале автоматных очередей, ничего уже невозможно было разо-брать. Феликс двинулся к месту боя, пробираясь почти ползком, перебегая от одного ук-рытия к другому. Он давно уж достал пистолет, но еще не сделал ни одного выстрела. Внезапно, он услышал звуки драки, крики, мат, и все это раздавалось где-то поблизости, совсем недалеко от него, почти за поворотом…
Баллон отстреливался из автомата, прячась за столбом. В темноте его плотную фигуру почти невозможно было различить, тем более, издалека. Лишь вспышки выстрелов были хорошо видны во мраке ночи. Но внезапно пара пуль, сверкнув во тьме, отрикошетила от столба, что заставило Баллона отступить на несколько шагов назад. Еще несколько рико-шетов раздалось рядом с ним. Он сделал пару ответных выстрелов, и автомат вдруг за-глох.
Баллон присел на корточки и, вытащив пустую обойму, достал из кармана новую. Ря-дом послышался шорох, но, в пылу боя, Баллон не обратил на него никакого внимания. Вместо этого он всунул новую обойму и, передернув затвором, встал на ноги. Прячась за столб, он попытался прицелиться. Внезапно сзади его кто-то схватил за шею. Автомат упал на землю. Баллон пытался сопротивляться, но хватка была крепка. Чьи-то крепкие цепкие пальцы впивались в его шею. Он наклонился вперед и, ударив правым локтем на-падавшего, резко рванул его на себя. Нападавший упал на землю.
– Жгу-ут?.. – удивленно выпалил вдруг Баллон, увидев лицо нападавшего.
Но тот ничего не ответил ему, вместо этого он резко вскочил с земли и снова набро-сился на него. На этот раз сам Баллон оказался на земле. Жгут наскочил на него сверху и принялся наносить беспорядочные удары. Несмотря на беспорядочность, удары были весьма увесистые.
Жгут все бил и бил водителя, а в сознании у него проносились воспоминания. Воспо-минания совсем недавнего прошлого…
– Поверь, я каюсь!.. – вспоминал он словно кадры просмотренного видеофильма.
– Я каюсь, Малыш… каюсь, Малыш… каюсь, Малыш… каюсь и прошу прощения. Малыш, я хочу жить… – по лицу Ферзя, крупными каплями, стекал пот. – Не на-адо-о…
– Я… – начал, было, Жгут, опустив пистолет. Ферзь немного расслабился, в надежде, что ему удалось переубедить своего бывшего компаньона, и немного облегченно выдох-нул.
Но Жгут внезапно изменил свои намерения. Вскинув резко руку вверх, он что-то изо-бразил на губах, цокнул языком и нажал на курок. Раздался громкий выстрел. Пуля выле-тела из дула пистолета, подгоняемая горячими газами горящего пороха, и улетела куда-то вдаль, найдя где-то там точку своего прикновения.
Ферзь с удивлением открыл глаза, поняв, что он еще жив, и, сглотнув комок, застряв-ший у него в горле, стал вытирать с лица пот. Послышалось его нервное сопение. Его лю-ди застыли в дверях, не зная, что им делать. Кто-то за дверью поднимал на ноги раненых охранников. Даже здесь были слышны их протяжные стоны. В стене зияла небольшая свежая дырочка.
– Что, обоссался?.. – спросил внезапно Жгут у плачущего в истерике Ферзя, заметив на себе дрожащие прицелы его людей. – Думал, что я в тебя выстрелю?..
Ферзь молчал, продолжая утирать с лица сопли. В комнате раздавалось лишь его громкое дыхание. Сопение было слышно даже в коридоре, по которому двое молодых ребят тащили раненого в бедро охранника, взвалив его на свои плечи.
– Я бы мог, конечно, выстрелить, только вот подумал, что ты единственный человек, ты единственный человек, который остался у меня здесь, на воле… – продолжил Жгут, опустив руку. Люди Ферзя продолжали держать его на прицеле.
Подняв свой взор, он пристально посмотрел на Ферзя и спросил:
– Ты что-то говорил о каком-то деле?…
Ферзь кивнул головой.
– Ты знаешь, я подумаю над твоим предложением… – кивнул в ответ Жгут, утирая с лица кровь. – Для начала мне нужна хата…
Ферзь снова кивнул…
– Мне нужна хата, бабло и оружие. Неплохо было бы и документы с пропиской, а так-же работенку какую-нибудь временную для прикрытия. И смотри, не кинь меня вновь. На этот раз я не собираюсь коротать свои деньки в кутузке, и на этот раз – я не промахнусь…
Жгут медленно развернулся и направился к выходу. Ферзь дал своим людям знак ни-чего не предпринимать, и они стремительно отскочили в сторону, освободив проход. Ко-гда Жгут скрылся за углом, Ферзь громко выдохнул и сел в свое кожаное кресло.
– Вот дерьмо… – вырвалось у него изнутри.
Он резко вытащил из шкафчика свой револьвер и, проверив наличие пуль в барабане, хотел послать своих людей Жгуту вдогонку, чтобы они убили, чтобы они ликвидировали, чтобы они навсегда стерли эту назойливую проблему с лица Земли, чтобы они избавили его от этого «Динамщика», чтоб они всадили ему в лоб жирную, толстую пулю…
Но что-то внутри говорило ему не делать этого.
Все равно это было слишком бессмысленно…
Это было недавно, но сейчас было другое время.
Недалеко от них шел самый настоящий бой. Автоматы так и стрекотали, переплетаясь с выстрелами дробовиков и пистолетов. Нападавших, по всей видимости, было немного, но они очень хорошо ориентировались во тьме.
Несколько раз рука Жгута впечаталась в лицо водителя, когда вдруг сзади послышался окрик. Кто-то подбежал к ним сзади и взвел курок.
– Стоять, всем на месте… – послышался голос.
Боровшиеся на земле люди обернулись.
За их спинами с пистолетом в руках, расставив широко ноги, стоял Феликс.
– Всем не двигаться или буду стрелять!.. – заявил вдруг он.
– Феликс, мочи его… – крикнул ему Баллон, указав на насевшего на него Жгута.
– Молчать. Я из ГУБОПа, вы все арестованы… – закричал на них Феликс, махая своим пистолетом. – Никому не двигаться…
– Ах ты, падла… – выкрикнул вдруг Жгут и, резко отскочив в сторону, выхватил пис-толет. – Сдохни, шкура ментовская…
Раздался громкий выстрел. Феликс отлетел назад. Падая, он также успел выстрелить. Пуля зацепила валявшегося на земле Баллона. Тот взвыл. Жгут тем временем еще не-сколько раз выстрелил в сторону Феликса, но тот успел спрятаться за трубой. Пули отри-кошетили от металла. Баллон вскочил с земли и, держась одной рукой за рану, бросился на Жгута. Тот вовремя среагировал и с разворота ударил его ногой в живот. Баллон схва-тился за брюхо. Жгут снова развернулся и, прицелившись в него, нажал на курок. Баллон успел лишь выставить вперед руку. Дождавшись, когда тело Баллона упадет на землю, Жгут перезарядил пистолет и стал ждать появления Феликса. Но тот все не показывался…
В этот самый момент молодой милиционер, держась рукой за рану, со всех ног бежал назад к «БМВ», чтобы там по рации, оставленной им в машине, сообщить о провале опе-рации и вызвать подмогу. Ведь где-то здесь его сигнала ждал капитан Громов – человек, которому он сейчас доверял больше всего на свете, ведь он прикрывал его, ведь в руках капитана сейчас находилась его жизнь. Уже, когда он почти достиг своей цели, раздался взрыв…
Это один из нападавших, не в силах справиться с огнем, которым из автомата накры-вал его Топор, нажал на кнопку пульта дистанционного управления. Сидя на земле с по-догнутой правой, простреленной в колене, ногой, Шмон, как его звали товарищи, продол-жал отстреливаться из автомата, пока одна из пуль не угодила ему в грудь. Шмон раски-нул в стороны руки и, громко хрипя, упал на землю. Некогда вишневый «Мерседес» дого-рал за его спиной. Пульт дистанционного управления, которым он привел в действие эту бомбу, валялся рядом с ним.
Топор перезарядил автомат, остался последний рожок. Он огляделся – повсюду стре-ляли, были видны лишь проскакивающие во тьме пули да вспышки где-то неподалеку, ни людей, ни голосов. Казалось, что он остался здесь совершенно один. Топор вскочил с зем-ли и бросился бежать. И он бежал, он долго и упорно бежал, не задумываясь, куда же он бежит, ему было все равно, лишь бы подальше от этого места. Не сразу он увидел бегу-щих навстречу людей, не сразу он услышал их слова, но люди громко и нервно кричали ему:
– Стоять, стоять, сука… – кричали ему люди, но Топор продолжал бежать…
Жгут перевел прицел с одного столба на другой, но никого не было видно. Тогда он приподнялся и выглянул из своего укрытия. Никого, казалось, не было на этом месте, где еще недавно шел бой. Только вишневый «Мерседес» лениво догорал в стороне.
Жгут поставил пистолет на предохранитель и, опустив руку вниз, повернулся. Внезап-но его оглушил резкий удар трубой по голове. Из глаз полетели искры. Баллон наскочил на него сверху и принялся месить его обломком металлической трубы.
– Ху, ха, на… – вырывалось у него из груди.
Чья-то рука резко одернула его и потащила назад. Баллон приподнялся и оглянулся. Крепкий кулак резво впился в его левую скулу. Баллон упал на землю. Ударивший его мужчина прицелился и выстрелил в него. Третья за этот вечер пуля пронзила тело водите-ля. В третий раз, словно заговоренный, выжил он вновь.
Выстреливший в него мужчина подошел к лежавшему на земле Жгуту. Решив, что он без сознания и не представляет особой опасности, мужчина немного расслабился. В этот самый момент Жгут резко вскочил с земли и, ударив его по ногам своими ногами, опро-кинул его на землю. Жгут попытался вскочить с земли и схватить свой пистолет, но муж-чина вновь опрокинул его на спину. Завязалась драка. Жгут бился изо всех сил, но муж-чина был проворнее. Он все время выскальзывал и умудрялся ударить его побольнее. Жгут перевернулся и вскочил на ноги, тут же получив стопой по лицу. Мужчина резко развернулся и с размаха зарядил второй ногой ему промеж глаз. Жгут отступил на не-сколько шагов назад и упал.
Воспользовавшись моментом, мужчина рванул к своему пистолету. Жгут, увидев его действия, потянулся за своим. Они почти одновременно подняли свои пистолеты с земли. Увидев, что и другой сделал то же самое и готовится в него выстрелить, каждый из них принялся неприцельно палить в сторону другого. Они одновременно кинулись друг на друга, не переставая нажимать на курок. Так прошло несколько мгновений. Стрельба за-кончилась, послышались лишь глухие щелчки. Оба тела на несколько секунд застыли в воздухе. Баллон приподнялся, пытаясь в темноте найти свой пистолет.
Тело Жгута рухнуло на землю. Мужчина поднялся с земли и отряхнулся. Баллон, уви-дев свое оружие лежащим чуть в стороне, пополз по земле.
Заметив движение, мужчина направил на Баллона пистолет и нажал на курок. Во тьме послышался сухой щелчок. Мужчина, поняв, что кончились все патроны, принялся пере-заряжать свое оружие. Баллон успел заметить прибор ночного видения у него на голове. Он подполз к своему пистолету и протянул руку. В этот момент мужчина, выбросив ис-пользованную обойму, вставил в пистолет новую, изредка бросая на водителя резкие ко-сые взоры. Баллон схватил пистолет и, резко откинувшись на спину, прицелился в тем-ную фигуру. Мужчина передернул затвором и, увидев в приборе среди зеленого цвета темный движущийся силуэт, приготовился стрелять. Внезапно его глаза озарила яркая вспышка.
Это Баллон принялся стрелять, вспышки его пистолета не позволяли мужчине ничего видеть, и он не мог ответить на эти выстрелы, но это мало помогало водителю – первые три пули прошли мимо. Ни на секунду не останавливаясь, Баллон продолжал стрелять, пока не закончилась вся обойма и пока изрешеченное тело мужчины не достигло земли. Одна за одной, тело мужчины пронзило пять пуль. Выронив пистолет из рук, он резко «поцеловал» землю. На том свете для него уже было забронировано теплое местечко.
Увидев, что один из его людей подвергся нападению, Штурман принялся прикрывать его огнем. Но баллон вовремя вскочил с земли и, на ходу перезаряжая пистолет, на ходу же потом отстреливаясь, он скрылся у Штурмана из виду. Вместо него показался с деся-ток, а может быть и больше, вооруженных милиционеров. Скинув с головы прибор ночно-го видения, Штурман поспешил ретироваться. В двухстах метрах от этого места его ждал джип…
Баллон не помнил ничего, он просто брел в сумраке, оставляя за собой кровавый след. Ноги сами несли его вперед, не зная, куда они движутся. Начался дождь. Тяжелые круп-ные капли стали падать с неба Баллону на голову, а он все брел, брел, брел…
Внезапно, за спиною остановился какой-то джип. Из него выскочило двое парней. Баллон ускорил шаг, но парни быстро его догнали. Один из них проворно повалил его на землю, второй – несколько раз ударил по голове милицейской дубинкой. Еще немного попинав его тело ногами, парни подхватили его и потащили к джипу.
– Але, босс? Это Штурман… – донеслось из салона. – Все сделано, как вы и сказали. Я отправил гостинцы нашему старому знакомому. Да, босс, да. Хорошо. Да, босс, тут у нас еще один, я думаю, вы с ним захочете пообщаться. Скоро буду, хорошо…
Миниатюрный сотовый телефон вылетел в окно и упал в лужу.
Запихав плотное тело водителя в багажник, парни сели внутрь.
– Поехали, – послышался командный голос Штурмана, и джип тронулся вперед, ос-тавляя на мокрой дороге свой толстый след.
Миниатюрный сотовый телефон, экран которого еще светился во тьме, утопал в гряз-ной воде лужи, в которую спадали капли дождя. Внезапно экран телефона померк, все погрузилось во тьму.
*****
За час до этого…
Автомобиль «Мерседес-600» вишневого цвета аккуратно двигался по российскому бездорожью, везя четырех пассажиров. Первые двое, сидевшие на передних сидениях, ничем особенным не выдавались. Они были одеты в элегантные вечерние костюмы и внешним видом напоминали «Людей в черном» из одноименного кинофильма. Один из них курил дорогие сигареты и молча вел автомобиль, второй тоже молчал и смотрел куда-то вдаль, наверное, о чем-то задумавшись, он лишь изредка посматривал в зеркало заднего вида.
Двое же других, сидевших на заднем сидении вели себя очень бурно: они распивали спиртные напитки, громко кричали, смеялись и распевали матерные песни. На одном была цветастая желтая рубаха, кожаные штаны и модная шляпка с помпончиками, делавшая его похожим на средневекового шута. Второй ничем не отличался от первого, только у него не было шляпки, что сразу же ставило его на ранг ниже.
– Блять, да сколько мы еще кататься здесь будем? Меня уже, блять, укачивает… – ска-зал вдруг один из тех, что сидели сзади, смотря вперед затуманенным от алкоголя взором. – Не люблю я, блять, так – туды, бля, сюды. Что-то меня, блять, тошнит уже, блять, от этих разъездов, блять.
– Да, блять, заебали вы со своими поездками, пацаны. Целый день тут на хуй катаемся, катаемся, а дела ни хера, блять, нету. Ни дела нету, ни Черного бля, пацаны, нету. А пока, бля, Черного не будет, блять, не будет, бля, и бабок.
– Во-первых, я не блять, чтоб ты меня блядью называл, а во-вторых, что мне сказали, то я и делаю. Черный будет скоро, сейчас он должен позвонить… – видно тому, что сидел справа от водителя, не очень-то нравились эти двое, сидевшие сзади.
– Ладно, кореш, не обижайся. Сизый, просто заебались мы на перекладных с Магадана переть, а еще эти терки, бля. Пацаны где-то рядом заждались, водка стынет, уж времени хер знает сколько. Слушай брателло, а не сгоняешь еще разок в магазин, а то чето кончи-лось у нас с Кедом горючевало наше… – Тот, что в шляпке, показал на пустую бутылку.
– Нет, здесь негде. Приехали почти… – объяснил ему первый, даже не повернувшись.
«Мерседес» въехал на территорию порта.
– Чето место какое-то, блять, незнакомое и до боли стремное, бля… – посмотрел в ок-но тот, что в шляпке, и повернулся ко второму. Второй посмотрел на первого и, кивнув ему, сунул руку в карман, нащупав там что-то твердое.
– Нормальное здесь место, тихое главное. Черный сейчас подъедет…
«Мерседес» проехал мимо того места, где еще недавно прятались два спецназовца, ос-ветив его фарами. Проехав еще с десяток метров, он остановился под фонарем, льющем на землю свой яркий свет, въехав на канализационный люк.
– Ну вот, приехали, – сказал тот, что сидел справа от водителя, потянувшись рукой в карман, что заставило двоих пассажиров, сидящих на заднем сидении, немного занервни-чать.
Из кармана показался миниатюрный сотовый телефон. Среди «Мань», «Ляль» и «Люб», мужчина нашел в нем номер с подписью: «Штурман» и поднес телефон к уху.
– Але, Это Сизый, я на месте… – сообщил мужчина в трубку.
– Хорошо, работаем, – донеслось ему в ответ из миниатюрного телефона.
Никто этого не заметил, но на самом деле, этот момент служил отправной точкой для нескольких групп людей, собравшихся в тот вечер рядом с пирсом под номером девять.
– Ну, че там? – спросил тот, что с помпончиками.
– Обещал встречу, – сказал мужчина, убирая телефон назад в карман. – Сказал, что и он там будет… когда-нибудь…
– Что-о? – нелепо спросил тот, что сидел сзади.
Внезапно оба пассажира «Мерседеса», сидевшие на переднем сидении, резко поверну-лись назад. У обоих в руках были пистолеты. Не говоря больше ни слова, они стали стре-лять в двух других пассажиров. В салон полилась кровь. Глушители, накрученные на стволы, заглушали звуки выстрелов, слышны были лишь стоны, раздававшиеся некоторое время с заднего сидения, но и они вскоре стихли. Наступило гробовое молчание, пре-рвавшееся диким хохотом.
– Ничего, скоро вы с ним свидитесь… – это прозвучало угрозой его боссу и покрови-телю, второй смачно сплюнул на тела убитых.
– А-ха-ха, о-ой. Бля-я, как все прошло, ха. Целый день этих козлов по городу катал, мечтал лишь об одном – как бы им пулю в лоб пустить. Особенно этому. Еще шляпу себе какую-то на голову напялил, идиот полный… – хохотал водитель, отвинчивая глушитель и убирая пистолет назад в кобуру.
Второй пассажир не спешил разбирать свое оружие.
– А они, придурки полные, купились. Это же надо так развестись, чтобы без охранки на стрелку вместе с нами поехать…
– У них были на это причины, – сказал второй, освободив небольшой кейс из крепкой хватки одного из трупов.
– Чудаков своих где-то оставили. А они щас не завалятся? – отряхиваясь, продолжал неугомонный водитель.
– Нет, ими уже занимаются, – объяснил второй, вытирая с себя кровь.
А в это время…
– Ну вот. Люблю, бля, авторскую песню, когда сидишь, бля, у костра, когда мы все, бля, на хуй, вместе, и так, бля, на хуй, бля, до утра… – распевал паренек в бейсболке, стоя у джипа рядом с пятью вооруженными парнями, которые смеялись над его глупыми шут-ками.
Внезапно из-под рубахи донесся писк.
– Опа жопа, ну все ребята, пока, шеф зовет… – сказал парень, достав из-под рубахи пищавший пейджер.
– Ха-ха, а-а, ну давай, Чума… – сказал один из них, глядя вслед удаляющейся фигуры. – Блин, чумовой парень оказался…
Внезапно один из парней, стоявших ранее с Чумой, с хрипом упал на колени. Все по-смотрели на него и сразу же потянулись за оружием. Из глаза у парня торчало лезвие но-жа.
– А-а-а… – заорали его товарищи, направляя свои пистолеты, автоматы, ружья в сто-рону удаляющегося Чумы и его людей.
Люди Чумы внезапно развернулись, автоматы застрекотали в их руках. Один из них, бывший ближе всех, оттолкнул другого, бывшего на стороне другой группировки, ногой и выстрелил ему в голову, поднеся автомат почти вплотную к его телу. Другой – с разворота впечатал свою ступню в живот молоденького парня, тот отлетел в сторону, где его тут же добила автоматная очередь. Но и на самого парня набросились двое: один ударил его но-гой под живот, а второй – добил милицейской дубинкой. Но два метких выстрела быстро отправили этих «удальцов» на тот свет.
Люди двоих убиенных в вишневом «Мерсе» воров в законе быстро попадали возле своего джипа. Другие люди из другой группировки, оттащив раненых, вернулись к своему джипу и, сложив автоматы в багажник, сели внутрь.
– Ну, че, едем? – спросил один из них.
– Щас, надо еще Штурмана забрать… – сказал раненый в ногу и в живот водитель, сев за руль и заведя автомобиль. По лицу его стекала кровь.
– Подожди, подожди, – заорал один из пассажиров джипа и, схватив две гранаты, вы-бежал на улицу.
Подбежав к джипу, он выдернул обе чеки и бросил гранаты в сторону трупов, валяю-щихся возле джипа.
– Линяем, линяем… – заорал он, на ходу запрыгивая в джип.
Взрыв раздался, когда он хлопнул дверью…
Водитель достал сигарету и, чиркнув зажигалкой, закурил.
– Ну и че мы будем с ними делать? – спросил он, указав на трупы, «сидевшие» на зад-нем сидении.
– Мы?.. – скривился второй, и водитель сразу понял, что он не входил в его дальней-шие планы. Сигарета от неожиданности выпала у него изо рта. Водитель попробовал по-тянуться за своим пистолетом, но было уже слишком поздно. Он повернул голову напра-во, черная дырочка дула иностранного пистолета зловеще смотрела прямо на него.
Второй без излишних эмоций нажал на курок. Струя теплой крови ударила ему в лицо. Впереди его ждал люк в полу и долгий переход через дебри городской канализации.
*****
Чашка черного кофе заняла свое место на столике в одном очень уютном и недорогом кафе, в котором любил обедать капитан Громов.
– Спасибо, – вежливо поблагодарил официантку капитан и посмотрел на часы. На ча-сах было двадцать минут десятого. Не случайно капитан пришел сегодня в кафе так рано. Сегодня его целью была встреча. Встреча с людьми, с которыми ему, не по своей воле, пришлось работать.
Мимо прошло несколько красивых девушек. Проводив их взглядом, капитан отпил немного из чашки. Кофе был крепким и горячим, таким, как, пожалуй, и он сам, поэтому он, может, и любил такой кофе, поэтому он, может, и любил это кафе, в котором подавали такой крепкий и горячий кофе. Отпив еще немного, капитан снова посмотрел на часы. Было уже двадцать восемь минут десятого. Эти часы никогда не обманывали своего хо-зяина. Командирские, подаренные его отцом, они верой и правдой служили капитану уже много лет. Еще с того момента, когда он поступил на первый курс в Университет МВД.
А ведь еще недавно он был молодым, неказистым мальчишкой, мечтавшем о богатом и роскошном будущем. Потом – курсантом, мечтавшем о любви одной очень красивой студентки, отдавшей, к сожалению, свое сердце одному местному бандиту. Вроде, еще недавно она ходила с ним, гуляла в этом скверике, сидела рядом с ним в этом кафе, теперь у них уже дети, да и сами они не показываются больше на Родине, предпочитая ей пляжи Средиземного моря. А потом вдруг он стал капитаном. Неужели так быстро, так сразу?
«Как быстро летит время!» – подумал капитан и снова отпил из чашки.
Бросив мимолетный взгляд на улицу, где глаза искали знакомый автомобиль, мили-ционер снова взглянул на проходящих мимо девушек. Внезапно у него зазвонил сотовый.
– Да, Громов слушает!.. – произнес капитан в трубку. Голос, который он услышал из трубки, заставил его улыбнуться.
– Слушай, Громов, слушай. Орлова будет говорить… – донеслось из телефона весело девичье журчание. – Ты, Громов, самая настоящая сволочь. Да-да, Громов, сволочь ты, сволочь, лентяй и обманщик. Почему не заезжал ко мне, почему не навещал, почему даже не позвонил своей бедной девушке?.. Знаю, сейчас ты мне скажешь что у тебя были дела!
– Действительно, как ты догадалась?
– Это ты мне говоришь каждый день… – прокричали ему трубку. – Мне уже надоели твои дела: то тебя бандитская пуля настигнет, то сами бандиты к нам ночью завалятся. А не боишься ты, Громов, что твоя возлюбленная, уйдет к одному из них, они ведь и побо-гаче будут, и бандиты к ним ночью не являются. Они ведь сами бандиты, зачем им к себе ночью являться? Логично?..
– Нет, не логично и я не боюсь. У бандитов есть многое: деньги, машины, связи, лю-бовь красивых женщин. У них есть многое, но не все…
– Чего же у них нет? – заигрывающе спросила девушка.
– У них нет одного: красивой, прелестной и очаровательной девушки Лены Орловой, и я тебя им не отдам… – произнес капитан и, немного помолчав, добавил, – я тебя никому не отдам.
– Я так соскучилась…
– Я тоже.
– Я тебя так ждала все эти дни, но тебя все не было и не было. Разные мысли лезли на ум, каждая все страшней и страшней. Знаешь, я ведь думала, что эти бандюки тебя уже на куски порубили, что не увижу я те…
– Успокойся, давай не будем про них… – остановил ее Громов.
– Обещай мне, что ты никогда больше не будешь иметь ничего общего с этими плохи-ми людьми… – взмолилась в трубку девушка.
– Обещаю, – произнес капитан, немного улыбнувшись.
– Нет, честное слово?.. – не унималась девушка.
– Честное слово…
– Честное-пречестное?
– Честнее не бывает… – отрезал милиционер.
– А я тебя люблю, – услышал он вдруг.
– Я тоже тебя люблю, котенок…
– Ты сегодня придешь?
– Я уже на пути к тебе!
– Да-а?..
– Да, но я не один. Со мной большой-пребольшой букет алых роз и еще пара друзей, о которых я расскажу тебе позже. Я буду где-то через пару часиков… – капитан посмотрел на часы, которые как раз в этот момент остановились на цифре «десять». Около кафе при-тормозил серебристый «БМВ». Дверца отрылась, и из нее показался Штурман, в руках у него был небольшой кейс.
– Ну, хорошо, целую… – сказал напоследок капитан и отключил телефон.
Штурман и двое его широколобых приспешников прошли в раскрывшиеся, как бы специально для них, двери и приблизились к столику капитана.
– Привет, мент, как дела, с кем перезваниваешься? Случаем не на нас своих братьев ментяр нагоняешь. А? Списки, явки, адреса?.. – засмеялся Штурман, присев за столик и положив кейс рядом с собой. Быки встали за его спиной, изобразив мрамор на своем ши-роколобом лице.
– Моя личная жизнь – не твоя проблема…
– Ух, ну ладно… – Штурман подвинул кейс поближе Громову. – Здесь все, как дого-варивались. У нас, как в аптеке, что заслужил – то и получи. Для начала только это. Изви-ни, новички у нас больше не получают. Но при следующем деле твоя прибыль заметно увеличится… Кстати, ты теперь богатый, может закажешь нам с ребятами что-нибудь выпить?..
Милиционер промолчал.
– Ладно, шучу… В следующий раз мы это дело хорошенько отметим, сейчас, извини, времени нету. Дела, все дела да дела… – развел руками Штурман, и немного приподнялся, словно собираясь уходить.
– Следующего раза не будет… – мгновенно отрезал капитан.
– Даже так!.. – задумался на мгновение Штурман, снова присев. – Ну, хорошо, я пере-дам это боссу…
– Я бы лично хотел передать это твоему боссу… – сказал милиционер, сделав ударе-ние на слове «твоему».
– Ну, уж нет, приятель, оставь эту работу мне. Мне за нее платят. А ведь каждый дол-жен делать только то, за что ему платят, не так ли? Вот пацаны делают то, за что им пла-тят, ты делаешь то, за что тебе платят, ну так и я буду делать то, за что платят мне. Иначе, если каждый будет делать то, что ему захочется, получится какая-то неразбериха, а беспо-рядка я, извини, не люблю. Такова наша жизнь, мент, чтобы все было по порядку. Не мне тебе объяснять…
– Хорошо, спасибо за все… – сказал капитан, подвинув кейс поближе к себе, и с удив-лением отметил, что он на кодовом замке. – Я скажу ему это, при удобном случае, когда мы с ним увидимся…
– Ну, желаю удачи. Пошли, пацаны… – Штурман встал из-за стола. – Только с нашим боссом ты вряд ли уже увидишься. Он отправляется в далекое путешествие. Знаешь, он считает, что перед смертью каждый человек должен повидать мир или хотя бы «вживую» увидеть море, ощутить вкус соли на губах. Иначе человек просто зря родился и зря про-жил свою жизнь, какой бы полноценной она не была, если он любовался только одним видом высоток на своей улице да прелестями местной свалки в свое пыльное, засаленное окно. Вот ты, ты когда-нибудь был на море? Нет? Советую побывать. Быть может там ты и встретишь нашего босса, определенно его встретишь…
Штурман кивнул головой и направился к выходу, но вдруг остановился и, повернув-шись к капитану лицом, громко крикнул ему:
– Кстати, капитан, код: «три шестерки» – мое любимое число… – крикнул Штурман, первый раз назвав Громова по званию.
Сказав это, Штурман вышел из кафе. Его элегантно начищенные ботинки блестели под лучами летнего палящего солнца. Штурман подошел к «Бимеру», открыл дверцу и замер. Повернувшись лицом к кафе, он увидел, что капитан внимательно на него смотрит. Штурман печально улыбнулся и, достав пачку сигарет, сел в автомобиль. Он щелкнул зажигалкой и закурил, раздался звук хлопающейся двери. «БМВ» резко рвануло с места и скрылось с глаз капитана Громова, допивавшего свой крепкий кофе.
– Полный идиот… – покачав головой, печально произнес Громов.
Он медленно допил остатки кофе, мечтая о том, как он потратит эти деньги, лежащие у него в чемоданчике. Ведь за работу ему обещали немаленькую сумму, да и сам чемодан-чик казался неподъемным на вид. Он мечтал бросить работу, уехать куда-нибудь далеко-далеко…
Внезапно он вспомнил про Лену. «Да, надо еще купить девушке цветы, большой-пребольшой букет, такой, как и обещал. Сейчас я могу позволить себе и не такое…» – подумал Громов, вставая из-за столика, позволив себе расплатиться за кофе крупной ку-пюрой.
Он медленно дошел до своего автомобиля, открыл ключами переднюю дверцу и, бро-сив чемоданчик на соседнее сидение, сел за руль.
«Открыть чемоданчик сейчас или сделать это при Лене? – думал Громов. – Нет, какие же у нее будут глаза, когда она увидит большое количество купюр иностранного проис-хождения, принадлежащих ему – капитану российского уголовного розыска, за… загу-бившего прошлой ночью несколько жизней. Нет, лучше этого не делать…»
Громов порылся в карманах. Тридцать рублей мелочью – это все, что ему удалось най-ти. Он посмотрел на чемоданчик.
– Цветы, цветы, цветы… – носилось у него на языке. – На это цветов не купишь…
Сунув мелочь обратно в карман, он взял чемоданчик в руки и стал медленно сводить цифры, так, что они по порядку стали образовывать число «666».
– Шесть, шесть, шесть… – повторял при этом капитан. – Три шестерки, понятно те-перь, кто приходил ко мне на встречу…
Капитан услышал щелчок и, довольный, потянул крышку на себя. Но долго радоваться ему не пришлось. Его лицо сразу сменило свое выражение, как только он увидел содер-жимое чемоданчика.
– Вот черт… – обреченно произнес капитан. – Так и знал, что…
Он не успел договорить. Он не успел бы ничего: ни открыть дверь, ни выбежать на улицу, не убежать на безопасное расстояние. Он и не пытался ничего этого сделать, с са-мого утра предчувствуя, что ему не дожить до вечера этого славного летнего дня. Тем более с такими деньгами, которые ему, словно в сказке, были обещаны за эту грязную работенку.
«Халява, сынок, только в мышеловке да в душегубке…» – перед смертью вспомнились ему слова его отца, прирожденного мента. Но и не согласиться на это дело Громов не мог, бандиты убили бы его в ту же ночь, его… и Лену. Умирать было не страшно. Жаль было одного, что он не успел перед смертью повидать свою девушку, которая еще недавно ска-зала ему: «Люблю!»
– Вот, черт. Так и знал, что кинут!.. – пронеслось у милиционера в голове в тот мо-мент, когда его серебристая «десятка», словно подталкиваемая снизу чьими-то крепкими руками, подлетела вверх, в воздух, застыв там на некоторое время. Послышался громкий взрыв, машина стала опускаться вниз. Клубья яркого огня окутали ее со всех сторон. Пе-ревернувшись в воздухе, она приземлилась на крышу, лишив находившегося внутри чело-века надежды на спасение. Металлическая дверь, отлетев при взрыве, снесла стекло в близлежащем кафе и влетела внутрь, придавив собой несколько мирно сидевших за сто-ликами человек.
Прохожие попадали на землю, закрыв головы руками. Те немногие «несчастливцы», проходившие мимо «десятки» в момент взрыва, отправились одним рейсом вместе с Гро-мовым. О самом капитане напоминали лишь часы, дотлевающие в чьем-то блюде на сто-лике в кафе, вместе с останками носившей их некогда руки.
– Заводи… – произнес Штурман, глядя в зеркало заднего вида, в котором полыхал ад-ский огонь от адского устройства, заблаговременно подложенного под бензобак. У Штур-мана всегда был холодный расчет.
«БМВ» лихо вывернуло на дорогу, отъехав от бордюра в нескольких десятках метров от кафе, и влилось в городской автомобильный поток. Оно держало неблизкий путь через весь город в одну пригородную усадьбу, где отчета о выполненном задании ждал один богатый и уважаемый «питерский бизнесмен».
*****
Где-то в России. Пригород.
14 октября, Суббота. 10:00.
Это был «обычный», по столичным меркам, сельский домик, стоящий в конце не-большой дороги – единственного способа добраться до этой «фазенды». Фазенда состояла из трех этажей, имела свою мансарду, летнюю кухню, свой зимний сад, сауну и свой бас-сейн. Также, первый этаж занимал большой гараж, в котором стояло с десяток иностран-ных автомобилей, на любой вкус и карман.
Если бы не красивая, прелестная, просто очаровательная девушка лет двадцати, кото-рая загорала рядом с бассейном, отдавая свое прекрасное, гармонично развитое тело во власть яркого летнего солнца, светившего в то раннее субботнее утро, обладателю всех вышеперечисленных прелестей просто нечем было бы похвастаться перед своими друзья-ми. Именно она приносила свою изюминку во весь этот красивый вид, открывающийся только немногочисленным – «своим» людям, потому как чужие люди здесь бывали редко, а последнее время даже вообще не бывали.
По золотистой от лучей солнца коже проползла жирная пчела. Девушка рефлекторно двинула коленкой, в тот же миг пчела поднялась вверх и улетела, испарившись в воздухе и оставив в коже свое жало. Девушка почесала то место, где осталось пчелиное жало, не придав этому никакого значения, лишь перевернувшись на другой бок и протянув руку к бокалу с шампанским, стоящему рядом на столике. Она чувствовала боль, но боль для нее уже было ни что, отец научил ее переносить боль, муки, страдания молча, без единого слова, без стона, без возгласа. Такой уж у нее был отец, и она была его любимой и единст-венной дочерью.
– Город взбудоражен ночным происшествием. Такого еще не было в нашем городе, такого не было нигде. Вчера около полуночи несколько неизвестных покушались на жизнь известного питерского бизнесмена, приехавшего в наш город по делам. Его имя скрывается в интересах следствия. В результате акции бандитов, автомобиль бизнесмена – «Мерседес-600» вишневого цвета был взорван, а сам бизнесмен и его водитель погибли. Но и бандитам не удалось избежать наказания. В результате проведенной операции ГУ-БОПа и местного представительства ФСБ все нападавшие, а по предварительным данным их было около семи человек, погибли во время перестрелки, происходившей на улицах ночного города. Правоохранительные органы связывают это покушение с профессиональ-ной деятельностью бизнесмена, работавшего в банковской сфере. Также существует связь с недавней гибелью московского бизнесмена Черныхова Василия Николаевича, погибше-го на трассе Москва–Санкт-Петербург в результате взрыва несколько лет назад. По дан-ному происшествию проводится следствие. Следственная группа из Москвы уже выехала в наш город... – параллельно работало радио на столике рядом с бассейном. – И вот только что нам сообщили о терракте, о большом взрыве, прогремевшем около получаса назад в центре города, в районе «МакДональдс». Пока не уточнены данные о погибших, но по предварительным данным пострадало около двадцати человек, трое из которых находятся в реанимации, где за их жизнь ведут борьбу лучшие врачи нашего города…
Палец медленно и ровно, уцепившись за кончик, вытаскивал из-под кожи пчелиное жало. Кода оно показалось на свет, девушка повертела его перед глазами и, облив рану спиртным, бросила на столик. Жидкость мгновенно начала испаряться под раскаленными лучами летнего солнца. Девушка откинулась назад и, нацепив на нос солнцезащитные очки, успокоилась, немного вздремнув.
Возле больших стальных ворот, преграждающих проезд к гаражу, прогуливались два тучных охранника, одетых в черные костюмы. Держа наперевес автоматы, они о чем-то перешептывались, посматривая в сторону прекрасной незнакомки, загорающей возле бас-сейна. Один из них еле сдерживал на коротком поводке двух здоровенных доберманов, так и рвущихся от него убежать.
Из-за высокого забора послышался шум приближающегося автомобиля. Тем временем из самого дома вышел среднего роста паренек, одетый в одни лишь шорты. На голом теле висела кобура со здоровым пистолетом типа «Магнум», но это не смущало молодого че-ловека, который развалисто, смотря на открывающиеся ворота и попивая из банки кефир, подошел к загорающей девушке.
– Скучаешь? – голосом мачо спокойно спросил он, облизнув белые от кефира губы.
– Не беспокойся, не по тебе... – бросив на него мимолетный взор, также спокойно ему ответила девушка и снова скрыла свои глаза за стеклами солнцезащитных очков.
Паренек по задорной кличке – Чума, лишь улыбнулся. Поставив банку недопитого ке-фира на столик рядом с ее бокалом, он принялся снимать кобуру. Но девушка уже не об-ращала на него внимания, она смотрела на въезжающий во двор светлый «БМВ». В нем сидело несколько человек, но девушку интересовал только один. Тот, что занимал все место в ее взрослеющем сердце.
Штурман открыл дверцу, он сидел как всегда справа от водителя, и вышел из автомо-биля. «Бимер», лишь на мгновение притормозив, направился дальше к гаражу, возле кото-рого уже высыхал свежевыкрашенный в серебристый «металлик» джип «Гранд Чероки», принимавший непосредственное участие в недавнем вечернем «происшествии», о котором уже «судачил» весь город. Номеров у джипа уже не было. Вернее, еще не было... Свой человек в ГИБДД уже работал над этой проблемой.
Штурман возвратился назад после удачной «встречи» с милиционером Громовым, и, особенно удачного, на него покушения. Направляясь к входной двери, Штурман кинул мимолетный взгляд на девушку – дочь его босса, загорающую возле бассейна. Девушка смотрела на него. Увидев его взгляд, она заигрывающе улыбнулась. Штурман, словно не обратив на это никакого внимания, отвернулся и прошел внутрь. Девушка печально насу-пилась, надув свои прекрасные губки. Она знала, что нравилась всем и любому, и что ка-ждый из них заплатил бы все, что угодно, чтобы только переспать с ней, провести вместе с ней хотя бы одну ночь, но все они боялись одного... ее отца, бывшего в криминальном мире крупным авторитетом. Правда, авторитетом в бегах. Поэтому, никто из его людей без «надобности» даже не заговаривал с прекрасной девушкой по имени Вика. Никто, кроме...
Паренек снял кобуру и повесил ее на стул, заслонив собой Штурмана. Девушка повер-нула свою голову в другую сторону, но и там она не ушла от навязчивого паренька в шор-тах, которому нравилось привлекать к себе ее внимание. Злобный взгляд уперся ему про-меж глаз, на что паренек озарил девушку своей белоснежной улыбкой.
– Придурок... – донеслось до него, но и это его не смутило.
Отойдя к краю бассейна, Чума принял стойку, согнув колени, и приготовился прыг-нуть. Девушка отвернулась от него, уставив свой взор на Чижа и Кука – подручных Штурмана, подготавливающих «БМВ» к перекраске.
– Эх, жалко авто, это же не средство передвижения, это же роскошь как-никак... Бы-стрый, шальной, нужный, смелый, золотой. Хорошая тачка, в общем… – разглагольство-вал Кука.
– Такой прикольный «Бумер»... был, – произнес Чиж, черная краска постепенно завое-вывала весь автомобиль. – Я ж его утром только мыл…
– Вика! – услышала девушка свое имя, но не придала этому никакого значения. – Ви-ка-а, может быть я делаю большую глупость, но этот смертельный и умопомрачительный прыжок я посвящаю тебе...
Шквал брызг ударил в сторону девушки, заставив ее вздрогнуть, мокрые капли потек-ли по ее ногам. Парень в шортах вынырнул из под воды...
– Полный придурок... – снова донеслось до него, не смутив и в этот раз.
– А где-то лондонский дождь, до боли, до крика... – донеслось из радио и девушка при-бавила звук, откинувшись назад и пытаясь затаить ту злобу, которой она закипела. Па-рень, видимо поняв, что ему ничего хорошего от этой девушки в ближайшем будущем уже не светит, оставил ее в покое и продолжил нырять, касаясь пола бассейна...
А тем временем внутри дома, в злачном подвале, пропахшем дымом сигарет и запахом крови, на старом, почти развалившемся стуле сидел привязанный к нему Слава Воронов. Сознание, покинувшее его несколько часов назад, постепенно возвращалось к нему. Он почувствовал боль, в голове шумело, из носа шла кровь, тело ныло от побоев. Слава по-пробовал открыть глаза, но веки были словно из стали.
– А где-то лондонский дождь, до боли, до крика... – доносилось до его ушей откуда-то издали. – Поздравляю тебя и на каждой открытке я с любовью пишу – «С днем рождения, Вика!».
Баллон медленно открыл глаза. Пред ним предстала маленькая темная комната, сверху доносился тусклый свет, запах крови ударял по мозгам. Вообще, эта комната чем-то на-поминала ему пыточные камеры времен «святой» инквизиции, не хватало только дыбов, раскаленных углей и самих палачей. Хотя, насчет последнего Баллон мог и ошибаться.
Чья-то фигура выпорхнула из тьмы. Баллон видел лишь смутные очертания, тени, но-сившиеся по комнате. Ни лиц, ни голосов, ничего боле.
Внезапно он ощутил удар, еще один, третий. Удары градом сыпались на него, но он ничего не мог поделать. Связанные сзади окровавленные руки не могли даже пошевелить-ся. Баллон кричал, звал на помощь, молил о пощаде, но его никто не слушал. Тем более кляп, запихнутый ему в рот, мешал что-либо понять из того, что он пытался сказать. Мощные удары сотрясали его тело, мужчина приготовился к смерти.
Внезапно, где-то рядом зажегся свет. Баллон увидел маленького восьмилетнего маль-чика с бейсбольной битой в руках. Мальчик, используя его, как мячик для бейсбола, нано-сил по нему удары, совсем не задумываясь о том, что ему может быть больно.
– Молодец, малыш, молодец. Из тебя вырастет настоящий бейсболист. Ну, ладно хва-тит, хватит… – появился откуда-то мужской голос. – Хватит, беги к дяде Вове. Папе нуж-но поговорить с этим человеком…
Малыш неохотно закинул биту на плечо и через несколько секунд скрылся в темноте. Мужской силуэт проплыл в полутьме.
– Ну, что, Вячеслав, живой еще… – услышал он знакомый голос. – Решил вот с тобой на прощание пообщаться. Извини, что прощаюсь в такой обстановке, но мне сейчас, при моих делах, по-другому никак нельзя…
Из полумрака медленно выплыло знакомое Воронову по его недалекому прошлому лицо. Лицо это принадлежало «покойному» Василию Черныхову, известному ему как Ва-ся Темный.
– Не ждал?.. – спросил Темный. – Не ждал теперь увидеть меня живым, думал сдох я тогда, червей давно уж кормлю. Все так думали… а вот хрен вам всем. Темный еще всех вас переживет…
Мужчина, показавшийся из полумрака, явно нервничал.
– Эх, Слава, Слава, жаль, что ты такой настырный оказался. Жаль, что тогда не согла-сился на мое предложение. Теперь бы вместе давно на Багамах отдыхали, под ихним теп-лым Багамским солнышком грелись… – продолжал Темный, подвинув себе стул. – Я же тогда, когда того чечена завалил, я же не пустой ушел. У чечена этого большой такой че-модан с деньгами был, которые он хотел отправить в свою дикую Чечню на помощь сво-ему «отважному» пролетарскому фронту. Они тогда не из-за чечена, из-за денег такой шмон устроили, столько людей положили, Слава. Я был один из тех людей, ведь мне уж скоро два годочка стукнет…
Темный улыбнулся и, достав пачку сигарет, закурил, окатив пленника сладковатым дымком, явно не табака.
– Но нет хорошего без плохого. Плохого, его всегда в жизни много, это только хоро-шего мало бывает. Жена моя тогда погибла, машину ее взорвали чечены эти проклятые. Просто так, знаешь, села в автомобиль и на моих глазах, на моих глазах… – Темный взял небольшую паузу, собравшись с мыслями, он продолжил. – Хорошо, хоть Вику с Димой удалось спасти, детишек моих. Дети, Слава, это наше будущее, их надо любить, их надо беречь, беречь, как зеницу ока. И я умру, чтобы жили мои дети, никто не сможет их у ме-ня отобрать…
Темный снова замолчал на несколько секунд.
– Я знал тогда, что это кто-то из своих меня поставил с этим чуркой. Знаешь, я до по-следнего момента сомневался, что это был ты, но… но однажды я лично проследил, куда ты отправляешься после работы и то… то, что я там увидел… ты доносил на меня моим злейшим врагам. Не сомневаюсь, что это ты же помог им убить Настю. Наверное, засунул бомбу ей под капот, когда она собиралась в город по делам… Такого, Слава, я не могу простить даже тебе…
Темный резко бросил окурок ему под ноги.
– Молчишь, молчи, сволочь. Молчи и слушай. Тогда, чтобы не потерять свою жизнь и своих горячо любимых детей, чтобы не бояться каждого поворота, каждого темного угла, из-за которого мог вынырнуть наемный убийца, я придумал план, план «покушения» на самого себя… Помнишь, как круто рванул мой джип, а помнишь мои дотлевающие в пек-ле останки. Это была иллюзия, всего лишь иллюзия, в которую ты должен был поверить. И ты поверил… Ты поехал к ним и доложил о моей смерти. Знаешь, они ведь тебе не по-верили, не сразу поверили в мою смерть. Еще долго они проверяли истинность твоих слов, но у меня все было схвачено. И морг, и вскрытие, и даже похороны. Я сделал за тебя твою работу, которую тебе поручили твои новые кавказские друзья. Так мне удалось скрыться на пару лет…
Из-за угла показалась еще одна фигура.
– Темный, Темный… – подозвала она своего босса.
– А, это ты, Штурман. Ну, как там наш ментик? Все в порядке?.. – спросил тот, повер-нувшись назад.
– Да, все в порядке. Он просил передать тебе, что больше не хочет тебя видеть. Я взял ему билет до конца, и он отправился в рейс…
– Хорошо, хорошо… – медленно повторил Темный.
– А как насчет остальных?.. – спросил Штурман после небольшой паузы, во время ко-торой Темный в задумчивости прохаживался по комнате.
– Я думаю, пора начинать… – ответил он, посмотрев на свои золотые часы. – Скоро и мы отправляемся. Прибери здесь…
– Понял, – кивнул головой его помощник и скрылся за углом.
– Так на чем мы с тобой остановились?.. – спросил Темный, наклонившись над своим пленником.
А в это время наверху происходило следующее.
Как только Штурман поднялся из подвала, к нему подскочили два здоровенных амба-ла. В руках у них было оружие.
– Шеф сказал, что можно начинать… – передал им Штурман.
– Понятно, – ответил один из них и, передернув затвором автомата, двинулся вперед.
– А вот недавно мне снова выпал небольшой шанс разжидиться за счет пары лохов, приехавших сюда на встречу с «питерским бизнесменом». Никакого «бизнесмена», ко-нечно, и в помине не было, это была моя уловка, но лохи не знали об этом, поэтому прие-хали прямо с деньгами, захватив, правда, несколько человек из своей охраны…
Трое охранников играли в покер за небольшим столиком в гостиной, когда двое с ав-томатами показались на пороге.
– Ну, что там, скоро отъезжаем?.. – спросил один из них.
– Шеф, сказал, что тебе уже пора… – произнес один из автоматчиков и, вскинув вверх свое оружие, начал стрелять.
От неожиданности, никто, из сидевших за столиком, не успел даже выхватить писто-лета. Пара секунд – и дело было сделано. На звуки выстрелов сбежалось еще несколько человек. Один из амбалов ударом ноги повалил первого бежавшего на пол, а второй – рас-стрелял всех из автомата. Амбалы вышли на улицу.
– Завалить их было одно удовольствие, – продолжал Темный, сидя в не менее темном подвале, не обращая никакого внимания на раздававшиеся сверху звуки выстрелов. – Но все равно, меня могли найти, найти могли и деньги, поэтому я придумал новый план. План, по которому мне снова суждено было умереть. Разве не смело так вот по-простому, по-глупому играть со старухой смертью. Мне нужен был кто-то, кто «убил» бы меня, на кого можно было бы все списать, Слава. А тут как раз подвернулся ты, ты и еще пара ло-хов, киллеров, так сказать, неудачников, которые как раз подходили для этого дела…
Наверху тем временем лежали лишь одни трупы. Двое амбалов прошлись по трупам двух не менее крупных по размерам охранников, одетых в черные костюмы. Добив одного из них, амбалы направились назад к дому. В сомкнувшемся навсегда кулаке застрял пово-док. Два добермана пытались вырваться, но даже будучи мертвой, рука охранника, дер-жащая поводок, оставалась крепка. Бедные псы, скуля на свою собачью жизнь, кидались из стороны в сторону.
А тем временем возле дома на холодном кафеле возле бассейна лежал окровавленный Чума. Несмотря на его тяжелые раны, жизнь еще теплилась в нем. Его рука, испачканная в его же крови, схватила склонившуюся над ним девушку Вику за ногу, губы прошептали:
– По-мо-ги-и…
Девушка взяла из рук Штурмана заряженный «браунинг».
– Сдохни… – выкрикнула она, поднеся пистолет к его голове, и нажала на курок. Струя теплой крови брызнула на нее. Размазывая кровь по ее ноге, опустилась на пол рука парнишки. Девушка сделала еще несколько выстрелов ему в голову. Повернувшись к Штурману, стоящему у нее за спиной, она протянула ему пистолет и отошла к дому. Ок-ровавленное тело мертвого Чумы утонуло в прозрачной воде бассейна, окрасив воду в красный цвет.
Двое качков прошли в свои комнаты. Наспех побросав свои шмотки по чемоданам и спортивным сумкам, они вышли обратно на улицу. Один из них, сидя на диванчике около стены дома, перезаряжал автомат. Он вытащил пустой рожок из Калашникова и, достав из сумки новый, вставил его в автомат, не забыв после передернуть затвором. Его старший брат вышел из дверей дома. Посмотрев на своего братана, вопросительно смотрящего на него, сидя в обнимку с Калашом, он улыбнулся и кинул ему связку ключей.
Через минуту дверь в гараж, как в американском стиле, поползла наверх. Вместе с по-током света, ворвавшимся из-под двери, на пороге показались две подтянутые фигуры.
– Кайф… – довольно протянул младший, оглядывая содержимое помещения, застав-ленное самыми разнообразными автомобилями. – Ну, че, какую берем?..
– Бери какую хочешь, – ответил старший брат. – Каждому по штуке…
– Вон та красненькая, – сжав сумку в руках и перебирая связку ключей, младший на-правился к новенькой «Ферри» своего шефа. Он совсем не заметил, как на пороге возник-ла еще одна фигура.
– Атас тачка… – улыбнулся старший.
– Рад, что тебе понравилась… – выкрикнул за его спиной Штурман и приставил дуло «браунинга» к его затылку. Выстрел последовал незамедлительно. Тело старшего качка пошатнулось и завалилось на правый бок. Младший бросил сумку на пол и резко обер-нулся, на ходу вытаскивая из-под пояса свой ТТ. Издавая громкий крик, он вытянул впе-ред обе руки и прицелился. Раздался еще один выстрел. Крик мгновенно затих.
– Никому не уйти от судьбы, – прошептал Темный и более громко добавил. – Топор вчера, ты знаешь, много ментов положил. Настоящий военный, настоящий солдат… был, но и это его не спасло. Умер прямо в парке, среди клумб и цветов, возле памятника Пуш-кину. Тогда тебе помог старик, теперь тебе уже ничто не поможет. Скоро ты встретишь старика, там, передай ему от меня привет…
«Старик, – пронеслось в голове у Баллона, – Какой старик? Почему он говорит, что мне помог какой-то старик?»
В сознании тут же всплыло лицо старика, которое он видел перед тем, как его тело от-летело на несколько метров от джипа. «Это не твое время, – прошептал тогда ему старик. – Не твое… не твое… не твое время». Сознание перенеслось на несколько часов назад…
– Алло, алло, бля. Да алло, ебаный в рот…– сказал Баллон в трубку, но на том конце провода упорно молчали.
– По ходу пробивоны идут… – пошутил Жгут.
– Заткнись… – повернулся к нему водитель.
– Это Вячеслав Воронов? – спросил вдруг голос, заставив водителя съежиться, ведь имени его почти никто не знал в этом городе.
– Да, да я… – ответил он.
– Я насчет Васи Темного… – на том конце, за старым телефоном, измотанном изолен-той, сидел пожилой старик.
– Не знаю такого… – донеслось ему в ответ.
– Это старик…
– Кто?.. – удивленно переспросил водитель.
– Запомни, киллеры долго не живут… – произнес старик и телефонный аппарат упал на пол, разлетевшись на мелкие куски.
– А причем здесь я. Какие киллеры вы че там, бля, охуели?.. – говорил Баллон в труб-ку, но его уже никто не слышал. – Я не знаю, о чем вы говорите. Вероятнее всего вы ошиблись номером…
Старик вскочил со стула. Трое крепких парней медленно приближались к нему. Один из них за выдернутый из розетки шнур тащил к себе разбитый телефонный аппарат, труб-ка, из которой еще несколько секунд слышен был мужской голос, волочилась следом по полу.
– Что, паскуда, уже стучишь? Кому звонил? – спросил молодой халдей Штурмана, по кличке Чиж, нахально подойдя к старику с ножом.
– Не твое поганое дело… – ответил старик, но получил за это удар ногой под живот и, упав на пол, замолчал. Он лишь немного постанывал, пытаясь подняться на ноги, когда в дверях замаячил еще один силуэт.
Чиж и Кука вдвоем кинулись на него, но, не смотря на свой немолодой возраст, старик резво отскочил в сторону. Кука, потеряв равновесие, упал на пол. Чиж замахнулся на ста-рика, но тот, перехватив его руку, сделал короткий, почти невидимый удар по ногам, что сбило нападающего на пол, и, вывернув руку в сторону, ударил кулаком в шею. Тело Чи-жа рухнуло ему под ноги. Третий отскочил к стене, потянувшись к висящей на поясе ко-буре.
В комнату забежало еще двое. Старик схватил табуретку и, замахнувшись, обрушил ее на голову одного из них. Он уже замахнулся на второго, когда прозвучал выстрел.
Старик схватился за живот. Штурман выстрелил вновь. Выстрел, выстрел, еще, еще, еще. Тело старика, посмотрев напоследок на своего убийцу, рухнуло на пол.
– Идиоты, – произнес Штурман, убирая пистолет. – Он инструктором в спецназе всю жизнь проработал. Его голыми руками не возьмешь… не взять было. Подожгите здесь все, и чтобы ни малейшего следа. Догоните меня на переезде. Я поехал…
Штурман, молча постояв еще пару секунд в дверном проеме, медленно вышел из ком-наты. Кука и еще один боец стоная поднялись с пола. Держа вырубленного Чижа под ру-ки, они вынесли его тело на улицу. Третий боец посмотрел на мертвого старика и убрал пистолет обратно в кобуру. На улице тем временем раздался женский крик. В окно, из комнаты, где лежал труп старика, можно было видеть, что творится во дворе этого не-большого сельского домика.
– Мама, мама, – кричала и рыдала семнадцатилетняя девушка, которую силком затал-кивал в сарай один из бойцов Штурмана, – Ма-ма-а-а…
– Пошла, сука, замочу щас… – стукнул ее по лицу боец.
Снова раздался женский крик. Прозвучал выстрел из помпового ружья.
– Ма-а-а-а… – заорала с новой силой девушка и боец принялся ее избивать, продолжая толкать к сараю. Снова прозвучал выстрел из дробовика.
– На тебе, сука, на. Ты че, коза, не поняла… – орал боец, нанося ей дары по лицу.
– А-а-а… – завизжала девушка и бросилась на него.
– А-а… – закричал парень, схватившись за глаз. – Сука, глаз мне-е чуть не выцарапа-ла…
– На тебе, на тебе, на, на, ха, ха, ха, а, а… – повалив ее на землю, принялся бить ее но-гами боец.
– Санек, ты че, Санек. Не надо, она ведь маленькая еще, Санек… – подскочил к нему парень с помповым ружьем. – Что же ты делаешь, ведь она девчонка еще, не надо так, Санек…
Тот, кого он назвал Саньком, резко оттолкнул его. Но парень не унимался, продолжая его оттаскивать. Тогда боец снова оттолкнул его и, когда парень упал на землю, отобрал у него дробовик, передернул помпой и поднес ствол к голове девушки. Раздался выстрел, ревущая на все голоса девчушка мгновенно затихла. Парень снова передернул помпой и снова выстрелил. Девушка дергала в агонии ногами. Парень стрелял, стрелял и стрелял, пока второй не вскочил с земли и не оттащил его от трупа девушки.
– Сука-а, глаз мне чуть не выцарапала, блять. Ненавижу баб, одни шлюхи… – орал оз-веревший боец.
– Иди, иди давай… – оттолкнул его к стоящим по близости джипам второй и склонил-ся над трупом девушки. Через несколько секунд он резко вскочил и отбежал к стене. Со-гнувшись пополам возле стены, он выплескивал наружу то, что не мог удержать после того, как увидел изрешеченный труп молодой девушки, которую так и не удалось изнаси-ловать его молодому, но очень вспыльчивому товарищу.
Струя бензина выплеснулась на окно, один из бойцов обливал горючим весь дом. Вто-рой делал из подручных средств факел. Люди Штурмана медленно собирались около джипов. Сначало место действия покинул он сам, затем, облив весь дом бензином и дож-давшись пока он разгорится, уехали и его люди. Лишь несколько трупов остались в том доме, где жил старик.
В комнате, где лежало его тело, было много его армейских фотографий, которые сей-час облизывал огонь. На стене тикали часы. Считанные минуты оставались до того време-ни, когда огонь уничтожит весь дом и ту тайну, которую он хранил…
«Дурак, – подумал про себя Баллон. – Настоящий полный дурак…»
– Даже старик тебе теперь не поможет… – повторил Темный.
Баллон отметил, что они не одни в этом помещении. Во тьме маячила еще одна фигу-ра. Она медленно, тащя за собой правую ногу, приближалась к ним.
– Познакомься, это моя «правая» рука, зовут Кувалда… – из мрака выплыла изуродо-ванная харя, улыбнувшаяся во весь рот своей вставной металлической челюстью. – Зубки ему немного попортили в психиатрической лечебнице, откуда я его и вытащил. Уж очень буйный тогда он был, а сейчас ничего, поправился. Любит, правда, иногда кого-нибудь изуродовать, убить, расчленить, а так он тихий, практически безобидный… Правда, Ку-валда?..
– У-угу-у-у… – промычал человек, или подобие человека, и снова скрылся во тьме.
– Есть у него еще одна склонность, по которой его я может быть и выбрал… – сказал Темный, собираясь уходить. – Любит он уж очень бейсбол, как и мой сынок. Но в отличие от Димочки, Кувалда профессиональный игрок. Он сейчас тебе обо всем сам расскажет. Правда, Кувалда?..
– Гу-гу м-мг м-мым-гу…
– Ну, прощай, Слава. Надеюсь не скоро мы с тобой свидимся… – сказал Темный и вышел из помещения. Баллон остался один на один с психически больным беглецом и убийцей. «Чикатило номер два» – так окрестили его по радио. Действительно, он напоми-нал серийного убийцу, но не только его. Кувалда без грима бы сыграл в любом голливуд-ском фильме ужасов, так как ужас – вот и все, что можно было чувствовать, смотря на этого человека. Тем более, когда он улыбался, как… как сейчас.
Баллон зашевелился, пытаясь распутать руки, но узлы были слишком крепкими, а си-лы, напротив, слабыми. Кувалда медленно приближался к нему, тащя за собой правую ногу. В его руках что-то было. Баллон замычал в повязку, запихнутую в его рот.
Кувалда с каждой секундой становился все ближе и ближе, с каждым шагом он стано-вился все больше и больше. Наконец, он выплыл из мрака, Баллон увидел в его руках бейсбольную биту.
– М-м-мы-ыг-г… – замычал он и, замахнувшись, резко ударил битой Баллона по голо-ве.
Баллон ощутил дикую боль, послышался хруст. Он чувствовал, как в его шее ломают-ся позвонки, он ощущал давление на свой череп. Было невыносимо больно. Голову резко повернуло в сторону, изо рта, вместе с дюжиной зубов, вылетела струя крови. Было жут-ко, очень жутко, боль пронзала мозг. Внезапно, сознание затмила черная пелена, быстро накатившаяся на его глаза. Все тело Воронова обмякло, руки безвольно свесились вниз.
Боль внезапно исчезла. Впереди показался белый свет. Вячеслав встал на ноги и на-правился к нему. Теперь его тело ничто не сковывало, теперь он мог парить…
P. S.
Черный «БМВ» и серебристый джип «Чероки» мягко и плавно притормозили на за-правке возле одного из магазинчиков. «Бимер», за рулем которого был Чиж, а сзади сидел Черныхов и его молоденькая, привлекательная дочурка, не считая, конечно, Штурмана, по обычаю сидевшего справа от водителя, подъехал к заправке, так как бензин был на нуле. Это был промах Чижа, вовремя не заправившего автомобиль. Вместо этого он потратил все содержимое канистры с этим горючим материалом на дом, который он поджег перед отъездом. Кука поставил джип, в котором вместе с ним сидел маленький «бейсболист», а также новоявленный телохранитель Темного по кличке Кувалда, мирно спящий на заднем сидении, чуть поодаль от «Бимера».
– Чем за бензин будем отдавать, босс? У меня бабла нет… – спросил Чиж, посмотрев на босса в зеркало заднего вида.
– Ты тут пока заправься, а мы как-нибудь решим эту проблему, – показалось в зеркале отражение самого босса, держащего в руках чемоданчик с деньгами. – Да, Штурман?..
Черныхов посмотрел на свою «правую руку» через зеркало заднего вида и с удивлени-ем отметил, что тот заглядывается на его дочь. Темный посмотрел на нее и заметил ее молодой, горячий взор на этом рослом мужчине, уже довольно большой срок служащем у него в качестве телохранителя и «правой руки».
– Штурман, – произнес его кличку Черныхов и «рука» вдруг ответила.
– Что?.. – переспросил Штурман, оторвавшись от наблюдения за семнадцатилетней дочерью своего босса, и повернулся к Темному лицом.
– Ничего, последнее время ты какой-то странный стал. Не заболел али?
– Нет, нет…
– Ну, вот и хорошо… – сказал Темный и открыл дверцу. – Пойдем, решим нашу про-блему с деньгами… и бензином. Знаешь, я вот всегда думал: раз есть деньги – значит, есть и бензин, а раз есть бензин, значит, есть и деньги. Логично? Ведь те, у кого много нефти и бензина, всегда богаты, соответственно у них много денег и им не надо тратиться на бен-зин. Правильно?
– Не знаю, – честно ответил Штурман, на секунду задумавшись, и вышел из автомоби-ля. – Наверное…
– Не наверное, а точно. Если бы это было не так, я бы тебе не говорил об этом… – продолжил Темный. – Ну, так вот. Я тебя спрашиваю, почему у нас, Штурман, полно это-го самого бабла, мать его, а бензина, черт побери, ни хрена нету. Вроде мы с тобой со-стоятельные люди, можем позволить себе купить лишний галлон этого самого горючего, но мы не покупаем. Вроде у нас в сумке бабла хватит, чтобы купить не только эту, ма-ть е-ё, за-прав-ку, но и весь город к ней в придачу, но мы не покупаем…
– Не знаю, тебе виднее. Ты – босс… – ответил Штурман по пути к зданию заправки, где также был небольшой магазинчик.
– Нет, мы не покупаем не из-за того, что я босс и мне жалко моего бабла, чтобы купить несколько литров бензина. Мы не покупаем из-за того, что это мое, извини, наше бабло засвечено. А засвечено оно на мертвых людях, то есть – на нас. Ведь по плану, мы второй день как на том, прости господи, свете. И было бы странно, что мертвые люди ходят по магазинам, ездят на машинах, да еще и в придачу покупают, мать его, этот гребаный бен-зин. Не правда ли смешно, а, Штурман… – рассмеялся Темный.
– Да не очень. Мне что-то не нравится быть мертвым… – пробуравил Штурман.
– Эх ты, молодежь. Пока люди считают, что ты мертвый, они тебя не ищут. Нет чело-века, нет и проблем, связанных с этим человеком, а нет проблем, значит можно об этом человеке забыть… – объяснил Темный. – А вот когда о нас хорошенько забудут, тогда уже мы будем покупать и бензин, и вещи, и людей. Учу я тебя, учу…
– Папа, – раздалось вдруг сзади, почти за спиной. – Папа, подожди. Я с вами…
Штурман обернулся и увидел бегущую к ним Вику.
– А в машине что, душно?.. – спросил Темный у дочери.
– Нет, в смысле, да, – покраснела девушка, посмотрев на Штурмана. – И мне еще нуж-но кое-что… кое-что…
– А деньги? Ты что оставила чемоданчик в машине?..
– Не беспокойся, там Чиж. А воровать у Чижа, сам знаешь, с головой не дружить… – объяснила девушка и добавила. – Мне очень надо…
– Хорошо, но я не знаю, есть ли… у них… здесь…
Темный открыл дверь и прошел вперед. Навстречу ему вышел какой-то мужчина, от которого жутко пахло бензином. Одетый в шорты мужчина прошел к своему фургону, когда Штурман, пропустив вперед Вику, прошел за своим боссом.
– Ты что-то хотела, Вика. Пойди, поищи, дочурка, мы с дядей Вовой будем здесь… – Темный подошел к кассиру-продавцу.
– Хорошо, папа, – кивнула Вика и, подмигнув Штурману, отошла.
– Полный бак, пожалуйста, – это относилось уже к кассиру.
– Ха, красивая девушка. Дочка ваша… – улыбнулся продавец, проводив девочку взгля-дом.
– Ну не любовница же моя. Я знаете ль не такого склада, чтобы в своем возрасте иметь такую маленькую, такую молодую любовницу. Хотя у одного моего друга жена на два-дцать пять лет младше его. Ей сейчас около двадцати трех, а у него дети старше нее. Но это ничего не меняет, я имею в виду их личную жизнь. По своему «напору» он даст фору любому молодому мачо… – по обыкновению своему, стал «заливать» вечно разговорчи-вый Черныхов. – Конечно, это моя дочь, мне даже никогда не приходилось сомневаться, что она моя. Хотя, знаете, вы сейчас спросили и заставили меня над этим задуматься. Я шучу, извините…
– Да, у меня тоже дочка, только маленькая, еще в первый класс не пошла. Маленькая, а бойкая. Наверное, проблем у вас от вашей дочери… – влился в разговор продавец. Штур-ман поднял глаза вверх.
– Да, хлопот не оберешься. Один ее ведь воспитываю, жена два года назад погибла в автокатастрофе. Такой удар был… – сказал Темный, посмотрев на улицу.
– Ты че, педрила, куда ты льешь? Смотреть надо, че тебе моргала почистить, а, или может лучше мозги?.. – разгонял на улице Чиж, работника заправки, наполнявшего бензо-бак.
Кука неподалеку, стоя в теньке, мыл джип. Рядом, с бейсбольной битой бегал Черны-хов-младший. По мнению отца, из него мог получиться бы неплохой, а вернее даже от-личный бейсболист. Нужно было только время и деньги, а их у него теперь было доста-точно.
– Какой ужас. Бедная девочка. Сейчас такая жизнь пошла: каждый день стреляют, убивают, взрывают. Я вот без пистолета на работу не прихожу, хозяин, кавказец жадный, магазин даже на сигнализацию во «вневедоме» не поставил. Менты к нему недавно захо-дили, предлагали за проценты от выручки его «крышевать», а он их на хуй послал. Гово-рит, у него уже есть крыша…
Темный осмотрелся и, остановив взгляд на витрине, примерил солнцезащитные очки. Штурман прохаживался по магазину, смотря на товар, не привлекавший большим выбо-ром и хорошим качеством.
– А его что, крышует кто?.. – спросил Темный.
– Да нет, какой там. Думает, раз он чеченец, так его весь мир бояться будет, включая этих местных алкашей, так и норовящих что-нибудь спереть. Тут недавно ночью у нас бензин качать стали. Подъехали на девятке какие-то подростки, подвыпившие, и начали… в общем, если бы не ствол… – продолжал продавец. – Так, что вот и приходится держать всегда под рукой, под прилавком его не видно…
Штурман подошел к двери, за которой еще недавно скрылась Вика.
– Понятно. Не умный у тебя хозяин какой-то. Я бы на его месте здесь точку вообще не ставил: место здесь тихое, в смысле – ментов не видать, ни патруля, ни поста, просто рай для мелкого воришки. Вот скажи, что помешает сейчас кому-нибудь ворваться внутрь и почистить немного твою кассу? Ты? Или может твой пистолет? У хорошего грабителя будет несколько секунд, чтобы отправить тебя на тот свет. Он воспользуется своим вре-менем, поверь мне, не спасут даже проезжие. Скажи, кто остановится, услышав выстрелы? Зачем, чтобы самому получить пулю в лоб? Нет, конечно. Так что твоя участь предреше-на, если, конечно, грабитель не будет таким милостивым и не подарит тебе жизнь… – за-кончил объяснять Темный.
– Не бей меня, Малыш, не надо, перестань… – кричал Кука, но младший Черныхов продолжал садить по нему бейсбольной битой. Даже если из него не получился бы бейс-болист, он уже был неплохим «быком», умеющим бить и выбивать. Работник заправки закрутил отверстие бензобаке и отошел от иномарки. Штурман скрылся за дверью.
– Да, да, наверное, правильно… – задумался продавец и, оторвавшись от разговора и заметив, что мужчина ничего не покупает и не расплачивается за налитый бензин, спро-сил. – Вы что-то хотите еще?..
– Да, – ответил Темный, стоя к нему спиной, и, резко развернувшись и направив на не-го пистолет с глушителем, добавил. – Твою кассу. Живо, и даже не хватайся за ствол, башку снесу…
– Вот черт, – произнес лишь продавец, смиренно подняв руки вверх.
В углу послышался резкий шорох, на который Темный ответил незамедлительным вы-стрелом. Чья-то фигура мелькала среди полок. Очевидно, кто-то из посетителей, которого Темный не видел во время разговора
– Штурман, возьми его… – отдал короткий приказ вор, решивший вспомнить моло-дость, но его помощника нигде не было.
Штурман прошел внутрь небольшого и неуютного помещения, использовавшегося как туалет. Дико пахло хлоркой, от которой слезились глаза.
– Вика, – произнес Штурман, пытаясь найти девушку глазами. – Ты здесь, Вика. Это Штурман, ты где?..
– А-а, – услышал он сзади, и чьи-то руки схватили его за голову, закрыв глаза. – По-пался…
– Вика, хватит дурачиться. Твой отец может увидеть. Я уж думал, что ты сбежала. Ну и напугала же ты меня… – повернулся к ней лицом помощник ее отца.
Девушка прислушалась, из-за двери доносился шум, матерные крики Темного и звуки пальбы.
– Видишь, отец сейчас занят… – пошептала Вика Штурману в лицо. Ее неровное ды-хание возбуждало мужчину.
– Может, ему нужна помощь… – попытался освободиться от ее объятий Штурман, но отлетел к стене.
– Брось, он и не из таких ситуаций выпутывался. Он хоть сейчас «Бэнк оф Америка» в одиночку обчистит, – гордо заявила девушка, обнажив свои белоснежные зубы и прибли-жаясь к мужчине все ближе и ближе. – Такой у меня папочка, все его боятся…
– Похоже, что не боишься его лишь ты одна.
– А что, надо?..
– Ну, я не знаю. Если он сейчас нас здесь застанет, как ты думаешь, сколь долго мы с тобой проживем?.. – спросил Штурман.
– Мы с тобой будем жить долго… – заявила вдруг девушка, прижавшись поближе к Штурману, – долго и счастливо.
– Да-а?.. – робко протянув, спросил мужчина.
– Да, но ты ведь обещал мне исправить эту ситуацию, – сказала девушка, впившись в его губы и расстегивая на нем одежду. – Мы ведь уедем с тобой куда-нибудь далеко-далеко, как ты и обещал? На острова в каком-нибудь теплом-претеплом море, на один небольшой необитаемый островок, где будем лишь ты да я…
– Уедем… – пообещал Штурман, забыв про своего злого босса, стрелявшего в кассира, и пытаясь стащить с девушки блузку.
– Далеко-далеко… – томно повторила девушка. – И мы будем любить друг друга от рассвета до заката… от заката до рассвета, а потом снова и снова, снова и снова, снова и снова, снова...
– Будем, – пообещал Штурман, расстегивая на девушке лифчик.
А в это самое время…
Отошедший ко входу в магазин Чиж, не видел как к «Бимеру», стоящему с раскрыты-ми дверями, подкрались двое подростков.
– Тс-с, – Гоша приставил палец ко рту, когда Тоша нечаянно что-то задел и послышал-ся шум. На шум никто не обратил внимания, тогда Гоша продолжил.
Колонки в салоне иномарки затянулись мотивом «Черного Бумера». Гоша медленно открыл дверцу, потянув ее на себя, и также медленно протиснулся внутрь, засунув снача-ло левую, затем – правую ногу.
– Ну, Малыш, хватит. Хватит, я тебе говорю… – продолжал ныть Кука.
– На тебе, на тебе, на тебе… – продолжал бить его битой младший Черныхов. – Вет тебе, воть тепе, повучи…
– Залазь, – шепотом произнес Гоша, посмотрев на Антона.
– А если кто увидит, – нерешительно застыв перед дверью, спросил тот.
– Залазь, идиот…
Второй подросток проделал путь первого и занял положение, которое любил занимать один мужчина, занимавшийся любовью с семнадцатилетней девушкой в туалете придо-рожного магазинчика, служащего также заправкой. Только подросток не сидел на сиде-нии, как делал это мужчина, он, наоборот, прятался под сидением.
– Ты хоть водить-то умеешь? – спросил шепотом Антон из-под сидения.
– Не беспокойся, научусь… – ответил ему Гоша, повернув ключ в замке зажигания.
– А как же Санек?.. – спросил у него Антон, повернувшись к двери в магазин, к кото-рой направлялся ничего не подозревающий водитель этого автомобиля.
Темный тем временем заскочил за полки с продуктами, которые он успел изрядно продырявить, и обнаружил там прячущегося паренька лет десяти-двенадцати. Увидев его и пистолет в его руках, паренек захныкал:
– Не убивайте меня дяденька, я больше ничего не возьму. Я не хотел, это ребята по-слали меня воровать…
– Ах ты, гаденыш, – Темный со злобой отпихнул его к полкам.
Повалив их, мальчик приземлился сверху. Вермишель рассыпалась по полу, разные пакеты полетели по разным углам. Пластиковые бутылки покатились по полу. Кровь ручьями хлынула из разбитого носа, оросив несколько пакетов с хлопьями, мальчик поте-рял сознание.
В это самое время из-под прилавка показался окровавленный продавец с пистолетом в руках. Закричав, он принялся палить из своей большой пушки, пытаясь попасть в воору-женного вора. Темный несколько раз выстрелил в его сторону и спрятался за полками.
– А-а-а, – продолжал палить продавец. Пули впивались в продукты, отскакивали от стены, одна из ламп, светивших сверху, упала на пол.
– Штур-ма-ан, Шту-урма-ан… – орал тем временем вор, перезаряжая свой пистолет и пытаясь не попасть под пули.
– А-а, су-ка-а… – орал продавец, пытаясь перезарядить свой револьвер.
Темный резко выскочил из-за полок и, практически не целясь, залепил несколько пуль у продавца промеж глаз. Тот в последний момент направил на него свой револьвер, но так и не успел им воспользоваться. Его тело с шумом повалилось на пол, сбив с полок не-сколько предметов, которые упали рядом с трупом. Правая нога продавца подскочила вверх и приземлилась где-то на витрине. Револьвер упал на пол между стеной и витриной, в этом тесном проходе, где лежало тело продавца.
Услышав выстрелы, доносящиеся из магазина, Гоша поспешил скрыться с этого места. Он выжал сцепление, перевел коробку передач на первую скорость и, медленно отпуская педаль сцепления, резко нажал на педаль газа.
Кувалда, широко открыв рот, мирно спал на заднем сидении джипа.
Тем временем, «БМВ», загудев двигателем, резко рвануло с места. Чиж, бежавший в магазин на помощь к шефу, быстро развернулся и, выхватив свой «Макар», побежал назад к иномарке. Кука тем временем боролся возле джипа с работником заправки, заправляв-шим автомобиль. Тот бросался на него с монтировкой. Пару раз ему даже удалось заце-пить Куку, но затем тот изловчился и схватил работника заправки за шею. Но тот, откинув его назад, развернулся и ударил его с разворота ногой. Кука отлетел к джипу и упал на капот. Работник заправки мигом подлетел к нему и занес монтировку над его головой. Кука вовремя отскочил назад и в бок, прокатившись по капоту, когда монтировка со всей силы обрушилась на серебристый «Чероки», оставив в нем большую вмятину. Вспомнив про пистолет, Кука полез за ним в карман, он поднял глазавверх, с монтировкой в руках на него бежал злой мужик. Еще секунда – и монтировка впечатается ему в лицо, но вместо этого… прозвучал выстрел. Прозвучала серия выстрелов. Пули одна за другой полетели в сторону работника заправки, врезаясь в его тело, прорезая его плоть, ломая его кости, пробивая мозг. Изрешеченное тело выронило из рук монтировку и упало на асфальт.
– Ах ты, сука. Я его столько мыл, я столько возился, бл… – закричал Кука, увидев вмятину на капоте джипа, и снова начал стрелять в труп работника заправки.
Когда все патроны закончились, он подбежал к Чижу, стреляющему в удаляющийся «Бумер», и схватил его за руку.
– Ты что делаешь?.. – крикнул он на него. – Машину разобьешь, я ее столько мыл, я ее красил, в гараже целыми днями сидел, а теперь все машины в расход…
Чиж посмотрел на него диким и в тоже время удивленным взором.
– Скоро может и меня в расход?.. – не переставая орать, задал ему вопрос Кука, смотря вслед удаляющемуся «Бумеру». – Вместе с машинами?
– Угнали машину, машину нашу угнали… – заорал в ответ на него Чиж.
– Без тебя знаю, один хер она засвечена была. На джипе поедем… – закричал Кука, доставая из кармана новую обойму, которая никак не хотела доставаться. – Бля, я его столько мыл, вашу мать…
– Там же деньги были. Эти вонючие гребаные деньги. Да меня босс за нее… – начал было Чиж, но выстрелы, прогремевшие внутри здания, заставили его замолчать и бро-ситься внутрь. Кука, на ходу перезаряжая свой пистолет, побежал вслед за ним…
Вася Темный медленно подошел к мертвому продавцу, заставившему его изрядно по-бегать по магазину, и несколько раз, пока не кончились все патроны, выстрелил ему в го-лову. Столкнув его ногу с витрины, Темный подо¬шел ближе и открыл кассу. В кассе было рублей пятьсот-семьсот. Не пересчитывая, он сунул деньги в карман, взял бутылку с «вис-ки» и уже хотел повернуть назад, когда увидел валяющийся на полу револьвер. Перед тем, как он убил продавца, тот успел его перезарядить, значит патронов шесть, а может даже семь, у него есть.
Взяв револьвер в руки, Темный прокричал:
– Штурман, Штур-ман… – закричал он, направляясь к туалету.
Тем временем, забыв обо всем, два любящих друг друга человека наслажда¬лись тем, что любили друг друга.
– Давай, мне пора. Сейчас он придет…
– Мне все равно… – прошептала Вика, наслаждаясь запахом его тела.
– Но мне нет… – ответил Штурман, пытаясь отстранить девушку, но она не выпускала его из своих объятий.
– Подожди, Вова. Я давно хотела тебе сказать одну вещь, но никак не могла, все не решалась. Я больше не могу молчать, ты должен это знать… – сказала Вика. – Я жду уже три недели, чтобы сказать тебе, что у нас будет маленький, у нас будет ребено…
– Что-о?.. – не дослушав, спросил вдруг Штурман.
– Ты разве ничего не заметил? – удивленно спросила она, посмотрев на свой живот. – Я уже на втором месяце беременности… я жду ребенка от тебя, любимый…
– Что-что? – появился на пороге Темный с пистолетом в своих окровав¬ленных руках. – Ты, Штурман, да как ты посмел… с моей дочерью… у меня за глазами. Да я тебя… на куски… порву… су-у…
Темный попытался поднять руку и прицелиться в своего помощника, но тот выстрелил первым. Тихо, без предупреждения, без угроз, без лишних слов. Пистолет, который он незаметно достал из кобуры, просто громко вы¬плюнул одну девятимиллиметровую пулю. Широко раскрыв от неожиданности глаза, Темный захри¬пел и стал медленно оседать на пол. Вика раскрыла рот и громко закричала. Прогремело еще три последовательных вы-стрела и Темный, корчась на полу от боли, отправился к своему богу, в которого он не верил при жизни. У него был лишь один бог – бог денег. Наверное, к нему он и отправил-ся…
Вика продолжала кричать, оттолкнув Штурмана, она попыталась выбе¬жать из поме-щения, но Штурман вовремя ее поймал.
– Успокойся, Вика, успокойся. Так было надо, он не дал бы нам быть вместе, он не дал бы нам этого, ты понимаешь? Он разлучил бы нас, ты знаешь, каким он был. Ты знаешь, что он сделал бы сейчас с нами. Он не оставил бы нас в живых, тем более, если то, что ты сказала, правда… – говорил он девушке, а девушка в это время утопала в слезах. – Мы уедем, уедем далеко-далеко, как я и обещал. У нас будет остров, свой маленький остров, такой, о котором ты мечтала, хочешь? А еще у нас будут дети, много детей, много ма-леньких славных детей, которых мы будем очень сильно любить. У нас будет свой дом, большой дом, и мы не будем знать горя, никогда. Ведь у нас есть деньги, в «БМВ» лежит целая куча денег, на которые можно прожить целую вечность. И нам уже ничто не поме-шает…
На пороге показался Чиж. Увидев труп босса, лежащий на полу, он ошарашено по-смотрел на Штурмана, крепко обнимающего плачущую Вику.
– Штурман, ты чего? – произнес он, видя, что тот направляет на него ствол своего пис-толета.
Кука, возясь на ходу со своим пистолетом, вбегал в здание. Кувалда проснулся на зад-нем сидении джипа и посмотрел на мальчика, плачущего впереди. Его бейсбольная бита, которую он бросил, когда начались выстрелы, валялась возле джипа, рядом с тем местом, где лежал труп работ¬ника заправки. Где-то вдалеке раздавался рев милицейских сирен. Мальчик, глотая слезы, медленно и боязненно повернулся назад. Он никогда не любил этого громилу, работавшего на его отца. Он лишь боялся его. Кувалда улыбнулся маль¬чику своей вставной челюстью, еще больше перепугав парнишку, и открыл дверцу авто-мобиля, поставив на асфальт свою кривую ногу.
Раздались выстрелы.
– Нам уже ничто не сможет помешать… – повторил Штурман.
Кувалда поднял с земли бейсбольную биту и, повертев ее в руках, медленно поковы-лял внутрь магазина. Мальчик распахнул дверцу джипа и побежал, побежал подальше от этого жутко страшного места…
А те временем, «БМВ», виляя из стороны в сторону, стремительно неслось по дороге. Мимо, воя сиренами, проскочило несколько милицейских машин, одна из них – «Форд» с надписью «ДПС», развернулся и, передав что-то по рации, устремился вслед за «БМВ».
– Я вырос на окраине рабоче-городской. Парнишка в модной кепке, зуб потертый зо-лотой. Парнишка век простой и вовсе не красавец я, а мне навстречу все девчонки улыба-ются… – сидя за рулем, подпевал Гоша, лью¬щейся из колонок песне, радуясь тому, что сбылась его давняя мечта.
Вслед за ним, визжа сиренами, неслось уже несколько патрульных автомобилей. Ан-тон, сидя впереди, руками помогал Гоше дотягиваться до педалей. Никто из них не обра-щал никакого внимания на лежащий сзади чемоданчик, болты¬хающийся из стороны в сторону.
– Тише, нет, газуй, газуй, теперь тише, тише, опять газуй… – коман¬довал Гоша, смот-ря на нагоняющие их милицейские автомобили.
– Черный «Бумер», черный «Бумер» – стоп-сигнальные огни. Черный «Бумер», чер-ный «Бумер» – если можешь – догони. Черный «Бумер», черный «Бумер» – под окном катается. Черный «Бумер», черный «Бумер» – девкам очень нравится… – приглушенно доносилось из колонок в салон «Фольксва¬гена», за рулем которого находилась молодая девушка, а рядом сидел уже немолодой инструктор-«самопал», решивший срубить с этой красавицы немного деньжат. А может чего и покруче...
– Хорошо, хорошо. Вот так, так, теперь направо, направо, направо направо, молодец… – командовал он, смотря на свою молоденькую ученицу. О чем он думал: о ее успехах в освоении «руля», или о том, как с ней переспать, останется для нас загадкой. Сама девуш-ка, весьма поглощенная дорогой, не обращала никакого внимания на его пылкие взоры.
Девушка сбавила скорость, включила левый поворот, выжала сцепление и… автомо-биль замер на повороте. Мимо, дико сигналя и матерясь голосом озлобленного шофера, пронеслась белая «Тойота». Синий микроавтобус проследовал за ней. Остальные сигнали-ли ей в зад.
– Фу-у, пронесло… – вымолвил инструктор и, повернувшись к девушке, добавил, гро-зя пальцем. – Больше так не делай.
– Виктор Григорьевич, ну не могу я поворачивать. Вот все умею, а поворачивать не могу, боюсь я… – расхныкалась девушка, посмотрев на учителя.
– Не не могу, а не умею. А раз ты, Катюша, этого не умеешь, значит, я должен тебя этому научить. Вот именно, ты боишься, только когда ты преодолеешь в себе страх, тогда ты и научишься поворачивать… – помогая ей повернуть и озираясь по сторонам в поисках «беса», с жезлом в руках погоняющего каждого автомобилиста. ДПС – этих букв поблизо-сти не было видно. Лишь где-то впереди раздавался вой сирен, но опасность встречи с ментами, слава богу, уже миновала.
– Так, давай разворачивай вон к тому повороту. Будем тебя учить… – указал инструк-тор на ближайший поворот и девушка направила своего «коня» туда, куда указывал ей палец.
«БМВ», виляя из стороны в сторону, неслось вперед, приближаясь к перекрестку. Впе-реди на повороте показался голубой «Фольксваген-Жук».
– Тормози, тормози… – заорал Гоша, но было уже слишком поздно.
Катя сбавила скорость и включила левый поворот. «Жук» на несколько мгновений за-стыл на месте, Катя, набравшись мужества и убив в себе страх перед боязнью поворота, повернула руль налево.
«У меня получилось, у меня получилось…» – шептала, говорила, даже кричала она се-бе, радуясь своей маленькой, но все же победе.
– Тормози… – закричал на нее инструктор и Катя лишь сейчас увидела мчавшийся на них черный «БМВ» последней модели.
Перед тем, как в «БМВ» врезался в ее «Фольксваген», перед тем, как взорвался бензо-бак, перед тем, как она живьем догорала в своем собственном автомобиле, подаренном родителями на ее восемнадцатилетие, Катя успела заметить маленького, лет тринадцати, мальчика, сидящего за рулем этого дорогого автомобиля, о котором мечтает каждый школьник.
Раздался сильный взрыв, но Катя уже не видела его. Закрыв голову ру¬ками, она отпус-тила руль «Фолька», поставив все на суд судьбы. Взорвался бензобак, начался сильный пожар. Автомобиль упал на крышу. Видимо судьба в этот день была благосклонна к Кате, оставив ее в живых. Она не могла пошевелиться, она не могла повернуться, она могла лишь кричать. Мертвый инструктор, пристегнутый ремнем безопасности, болтался рядом в своем сидении. Языки пламени обжигали тело Кати, которая ощущала еще и множест-венные переломы по всему телу. Еще долго были слышны ее вопли, раздававшиеся из объятого огнем салона «Фольксвагена».
Сгорая заживо, Катя просила по¬щадившую ее судьбу о смерти…
Судьба услышала ее. Сквозь дым и огонь она увидела мчащийся прямо на нее грузо-вик, груженый деревом. Громко гудя, он на полной скорости врезался в «Фольксваген». Раздался еще один взрыв. Сзади к месту столкновения на большой скорости неслось еще с десяток ав¬томобилей. Для многих из них было слишком поздно, чтобы соорентироваться и вовремя затормозить. Слишком уж хорошей была дорога, слишком уж большой была скорость автомобилей, слишком сильным был взрыв, в котором утонуло несколько «лег-ковушек». Все окутала тьма.
– Черный «Бумер», черный «Бумер»… – уносилось лишь вдаль.
<a href=://www.proza.ru/author.html?romanoff>Роман Дубровский</a> на <a href=://www.proza.ru/author.html?romanoff2>ПРОЗА.РУ</a>
(сделано в России)
Май-сентябрь 2004г.
|